Пытаясь навести порядок в своём архиве, я неожиданно наткнулся на статьи о комиксах, которые писал для журнала ОМ. Когда-то, в 90-е годы прошлого века, я активно сотрудничал с молодёжными «стилевыми» изданиями типа «ОМ», Птюч, Премьер и так далее. Кому интересно – значительная часть опубликованного выложена на моём сайте www.alex-pavlenko.com

Неопубликованная же часть осталась дежать на дисках, дискетах и просто на разрозненных листах бумаги, в архиве, который я вдруг надумал разбирать. Многое из неопубликованного представляет интерес, ибо не попало в печать не из-за низкого качества, а по посторонним причинам. Так, вместо цикла статей о комиксах вышло одно большое неуклюжее эссе, составленное из огрызков нескольких самостоятельных, достаточно удачных, текстов. Я написал статьи об американских «сериях» издательских групп типа «Марвел», об американском авторском комиксе, о франко-бельгийских опытах интеллектуальной «рисованой литературы» и об ительянском эротическом комиксе. Но редакция решила, что читателю серия статей не нужна, и порезала готовые тексты в окрошку, использовав примерно 30% написаного.

Статья об американских группах «Марвел» и ЕС имеется на моей странице (я не счёл нужным воспроизводить тот салат, что под моим именем появился в своё время в Оме), а сейчас я хотел бы предложить вниманию читателей моего журнала новонайденые заметки об итальянской графической эротике. Писалось это во второй половине 90-х, часть информации устарела, но что-то менять и переписывать мне не хочется.

Итак:


Дорога в Рай

Дорогой читатель, не знаю, как это происходило с тобой, но в моём воображении при упоминании «эротики по-итальянски» всплывали феллиниевские типы «большой итальянской маммы», щупленького усатого мачо с глазами загнанного в угол бухгалтера, и образы душного секса в пыльных комнатках третьесортных борделей. Близость Ватикана и католические комплексы – так утверждают кино и литература – превратили сексуальные отношения обитателей аппеннинского сапожка в постыдное скотство, старательно скрытое шторами спален. Короче говоря, итальянские страсти представлялись мне ужасно провинициальными, вызывающими лишь стыд и омерзение, а в Казанову я не верил. Но вот однажды в газетно-журнальном киоске в сердце чистого немецкого города Майнца я снял с полки альбом комиксов Мило Манара «Автор в поисках шести персонажей» (издевательская аллюзия к Пиранделло) и понял, что кино и литература меня обманули. Есть, есть в Италии эротика, есть женщины, способные возбудиться и возбудить тех, кто видит их в возбуждённом состоянии.

Оказалось, я искал не там. Не в романах, не в фильмах, а в комиксах итальянцам удалось показать секс, как прекрасную и, в конечном счёте, неизбежную часть жизни. И КАК удалось! Лучшие эротические комиксы Европы и Америки (о Японии – разговор особый) делаются не в Гамбурге, не в Солт Лейк Сити, и даже не в Париже. Италия! Мило Манара! Крепакс! Либераторе! Какие люди! А как интересно и привлекательно выглядят на их страницах влюблённые пары. И как быстро они переходят от слов к делу!.. В итальянских альбомах не встретишь мечтателей-невротиков и бесполых суперменов. Страха перед сексом они не испытывают. Чего и нам желают.

Начал Крепакс (Guido Crepax). Разумеется, и до него были порнографические комиксы. Это добро не переводится в киосках лет двести, со времён появления первых образцов рисованной литературы. Все мы знаем, как они выглядят: плохо нарисованные фигурки с карикатурно увеличенными половыми принадлежностями скачут, болтают и непрерывно засовывают друг другу всякие штуки в разные места. Сюжеты кретинские – если сюжет вообще присутствует, — а диалоги кажутся списанными со стен общественных туалетов. Поток этого мусора не иссякает и по сей день, значит, это кому-нибудь нужно, значит, сидит уже где-то читатель подобных книжечек. Да только не всякий станет читать подобную дрянь. Я, например, не стану. Да и ты, любезный читатель, не захочешь пачкаться, ведь ОМ в твоих руках говорит о твоём хорошем вкусе и несомненном самоуважении.

Для таких, как мы с тобой, Крепакс поднял порнографию на уровень искусства. Теперь не стыдно подходить к полкам с непристойными комиксами. Ведь среди скучных, абсолютно невозбуждающих брошюр с, мягко говоря, неодетыми персонажами есть чёрно-белые альбомы Крепакса, соединившие утончённую графику стиля «модерн» с резкой простотой поп-арта.

Крепакс сознательно анахроничен и потому стоит вне моды, его любят «те, кто знает»… И популярность его стабильна. Главная его героиня, изящная экзгибиционистка Валентина срисована им сразу с двух прелестных женщин – с Луизы Брукс, кинозвезды 20-х годов с коротко обрезанными волосами и прямым детским взглядом, и с жены Крепакса — Луизы, модели Аведона (Richard Avedon) и Хельмута Ньютона (Helmut Newton).

Приключения Валентины отличались простотой и поэтичностью, чуть позже подхваченной Джастом Джекином (Just Jeackin). Появление имени этого фотографа-кинорежиссёра рядом с Крепаксом неслучайно, они оба проинтерпретировали два шедевра эротической прозы, «Эмманюэль» и «Историю О». Версии Джекина и Крепакса в равной степени интересны и не лишены недостатков. Джекин останавливался – по цензурным соображениям, – отказываясь от изображения оргазма, а Крепакс, показавший всё, не смог передать подобную галлюцинации атмосферу знаменитых романов. Эротично, проникновенно, но действие происходит на самом деле, а не во сне, увы. Кроме того, альбомам Крепакса очень не хватает музыки Мориса Жарра или Мишеля Леграна. А иногда он сбивается на литературность, увлекается пересказом сюжета. Такая слабость особенно видна в его комиксах «Жюстина» и «Венера в мехах». Но всё равно мы его любим. Даже сегодня, когда высокохудожественная порнография развилась до высот необычайных и породила бесчисленные шедевры эротической графики, всё равно никто не показывает сцены анального секса так тонко и так поэтично, как Крепакс. Тот, кто видел, как нарисованная Крепаксом милая О. получает палец в задницу, никогда не забудет этого.

Рядом с Крепаксом, но выше, много выше, маячит худая фигура меланхолика Мило Манара (Milo Manara). Кто не знает его чудесные рисованые романы «Джузеппе Бергман» и «Кандид Камера»! От кретинских похабных журнальчиков он поднялся к самым вершинам культурного Олимпа. Его обожают интеллектуалы и те, кто ненавидит интеллектуалов чёрной ненавистью. Парижский маг Алехандро Ходоровский пишет для него сценарии, а издательский концерн «Пентхауз» регулярно покупает всё, что Манара соизволит продать.

Фредерико Феллини (это такой кинорежиссёр, очень известный, поставивший фильм «Интервью», в котором сам себя проинтервьюировал) до самой смерти носился с планами экранизации комиксов Мило Манара, специально переписал для этого проэкта «Путешествие Масторна» и сочинил «Паломничество в Тулум». В благодарность ехидный Манара превратил Феллини в персонажа, скрестил его с Марчелло Мастрояни, вернее, с героем фильма «8 ½», и вдоволь погонял сквозь строй прекрасных дам. А когда маэстро Феллини нас покинул, первое место среди фэнов Мило Манара занял Роман Полянский. В каждом третьем интервью Полянский рассказывает, как ему нравится «Джузеппе Бергман» и «Кандид камера» и как ему хочется сделать полнометражный мультфильм по какому-нибудь из комикс-романов Мило Манара. Это на самом деле было бы интересно, в особенности потому что персонажи Манара редко впрямую сношаются под карандашом художника. Тот же пятисотстраничный «Джузеппе Бергман» представляет собой бесконечную подготовку к так и не состоявшемуся соитию левого интеллигента Бергмана со стервозной, очаровательной блондинкой. На пути любовников всё время возникают препятствия в виде гангстеров, пиратов, кинорежиссёров и буддийских монахов. От непрерывного снимания-одевания платье героини превращается в тряпочку, а Джузеппе Бергман просто теряет всю одежду, включая трусы… Цели герои не достигают, зато достигают нирваны и растворяются в Великом Ничто.

А теперь два слова о «Потере контроля», ещё одной работе Манара. Не могу удержаться от краткого пересказа сюжета (не содержания!) этого комикса. Некий гениальный психопат изобретает прибор, возбуждающий девушек до полной потери контроля над сексуальными импульсами. И девушки начинают вести себя так, что … Я тоже теряю контроль и не в состоянии описывать их поведение, но оно очень, очень красиво! Нарисован этот психоделико-мастурбационный бред просто великолепно. Гибкая нервная линия Манара очерчивает героев с неподражаемой изысканностью. Неподражаемой – потому что у Манара есть масса послндователей, пытающихся достичь того же эффекта, но ломающихся уже на третьей-четвёртой странице. А ещё, совсем недавно, один француз, имени которого я даже упоминать не хочу по причине полной его ничтожности, вольно экранизировал этот комикс на холмах Лос-Анжелеса. Получился обычный гигиенический вздор, который американцы считают эротичным.

Хорошо, что кроме эпигонов Мило Манара в мире есть и такие итальянцы, как Либераторе (Gaetano Liberatore, более известный как Tanino Liberatore). Он полная противоположность Манара, его стиль более резкий, более авантюрный, злой и энергичный. Его комиксы цветные, это отличие концептуально.

Сексуальные сцены Либераторе выписывает виртуозно, но это не утончённая эротика влюблённых в культуру Манара и Крепакса, нет, это нервные судороги постпанка. Среди утончённых эстетов Либераторе выглядит возмутительно диким и лохматым. Его сюжеты всегда внешне просты, почти примитивны, хотя такая простота скрывает больше подттекста. чем иное заумное мудрствование. У него больше проблем с цензурой, чем у всех остальных итальянских рисовальщиков комиксов, вместе взятых.

Главный герой самого популярного цикла, биоробот Ранксерокс, чьё имя вызвало протесты известной фирмы-производительницы копировальной аппаратуры и было заменено на невнятное Ранксерон, влюблён в двенадцатилетнюю наркоманку Лубну, дочь мультимиллиардера, наследницу гигантского концерна. Девчонка развратна до мозга костей, её электронный «Ромео» не уступает ей в жестокости, так что весь роман разворачивается в бесконечных судорогах безмотивного насилия. Садистские танцевальные номера Ранксерокса дают сбой лишь когда дело касается жизни и спокойствия его возлюбленной Лубны. Впрочем, романтичный влюблённый трахает по ходу дела малолетних подружек своей ненаглядной, даже не задумываясь над экзистенциальным смыслом своих действий.

В мире Либераторе вообще все извращены и патологически агрессивны. Больше всего комиксы циклов «Видеоклипы» и «Ранксерокс» напоминают киберпанк, и это не случайно. Либераторе родился в Италии и живёт там, но вырос и познал себя в Америке, в самой сердцевине Большого Червивого Яблока, и неоновый свет самого страшного, самого свободного города двадцатого века льётся со страниц, плотно заполненных убийствами, изнасилованиями и любовными свиданиями, чрезвычайно напоминающими изнасилования.

Этот парень намного круче своих итальянских коллег и круче большинства американских авторов. Ведь в Америке жестокая цензура не даёт разыграться извращённому воображению мастеров караднаша и резинки, а европейские графики настолько мягки и гуманны, что просто не в состоянии швырять своих персонажей под колёса «вольво» или отстреливать им головы случайными выстрелами. Либераторе взял с двух берегов Большой Лужи самое лучшее, самое смелое, и нет ему равных.

Александр Павленко, Хроники Чедрика #3’09