.Место первой (англ.) публикации: International Journal of Comic Art,
Vol. 10, No. 2, осень, 2008, стр. 849 — 861.
На русском языке публикуется впервые

Что: 7-й ежегодный международный фестиваль рисованных историй имени Натальи Монастырёвой
Где: Галерея M’Ars, Москва, Россия
Когда: 24 апрель – 11 мая 2008 г.

КомМиссия, старейший фестиваль комиксов в России, проходил вот уже седьмой год подряд, что само по себе — маленькое чудо в стране, где за 17 лет, прошедших с краха советского режима, всё ещё не существует устоявшейся комикс-индустрии. Мы должны иметь в виду, что столь редкое событие, как КомМиссия, со всеми его недостатками, играет судьбоносную роль в обеспечении дальнейшего будущего комиксов в России вообще. Итак, КомМиссия-2008 состоялась (ура!), выставки были проведены, лекции прочитаны, призы вручены — хотя о деталях последнего я умолчу по причинам, которые позже станут ясны. Короче говоря, были хорошие новости и были дурные вести.

Синица в руке

У русских есть выражение: «лучше синица в руке, чем журавль в небе». Как человек, посещавший КомМиссию с 2005 года, должен сказать, что, вне зависимости от причин, программа года 2008 была гораздо хуже, на фоне событий прошлых лет. Это не означает, что лекции и выставки были плохи; если только вспомнить, что 10 лет назад предложение устроить выставку комиксов в этой стране было бы встречено издевательским фырканьем, следовало бы вознести похвалы организаторам фестиваля — Хихусу, Наде Имре, Насте Галашиной и их помощникам за то, что они вообще сумели устроить показ.

Залы «Галереи M’Ars» были украшены конкурсными работами, выполненными маститыми профессионалами и авторами из категории любителей. Специальная выставка ветерана эротического комикса, Саши Егорова, представляла его «Марионеточный Театр Bunraku» — изысканно прорисованную, зачастую непристойную адаптацию японских народных рассказов. Магазин импортеров Tvoi.ru выставлял на всеобщее обозрение провокационные анимэ-фигурки. Международные экспозиции тоже вызывали восхищение. Финляндия была представлена показом классического стрипа Туве Янссон о Муми-троллях; Польша демонстрировала серию «ВильК – супергерой», пользующуюся чрезвычайным успехом на родине, и предоставляла возможность побеседовать с её автором, Томашем Минкевичем (Tomasz Minkiewicz); Болгария привлекала выставкой и лекцией Александра «Саши» Вячкова, профессора Софийской Академии Искусств, который, помимо коллекционирования работ, и сам – писатель и художник.

Низкий поклон французскому журналу «Fluid Glacial» и художнику Франсуа Буку (Francois Boucq), предоставившему весьма ценный мастер-класс «целостного рисунка», который мне показался комбинацией арт-урока и сеанса самоисцеления («Разрешите ваши внутренние конфликты, и вы сможете нарисовать всё, что угодно!» — заявил Бук). Ещё одна толпа любопытствующих собралась на презентации новой итальянской сенсации, популярнейшей комикс-серии «Диаболик» (Diabolik), где ведущий художник Джузеппе Палумбо (Giuseppe Palumbo) выступал с докладом о рассказывании в комиксах (надо заметить, что итальянское художественное агентство «Tomatofarm», которое представляет несколько российских художников, и итальянский Институт Культуры оказывают большую поддержку в развитии КомМиссии на протяжении нескольких лет).

Испанский сценарист и переводчик нескольких тайтлов от «Marvel», Сантьяго Гарсиа (Santiago Garcia), прочёл тематическую лекцию об экспонате другой выставки – о скандально известном развлекательно-сатирическом журнале «El Jueves», который уже в 1977 году неописуемо порадовал читателей своей обложкой, на которой была изображена испанская королевская особа, что называется, в пикантной ситуациии. Кроме того, Гарсиа рассказал об особенностях написания сценариев для комикса, и о положении комиксов в Испании. Автор данного обзора – как человек, являющийся гостем КомМиссии уже не в первый раз – прочёл лекции, посвященные Америке («Женский комикс в Америке и Канаде») и теории («Что такое Комикс?»). Тогда же, чтобы заполнить возникший из-за неожиданной болезни лектора «пробел» в запланированном расписании показов, я представил фильм чешского режиссёра Вацлава Ворличека «Кто хочет убить Джесси?» (Václav Vorlícek, «Who Wants to Kill Jessie?», 1966) — один из лучших коктейлей кино и комикса, когда-либо созданных в мире. Зрители смеялись в восхищении и, по моему наблюдению, приняли фильм намного лучше американской аудитории.

Алим Велитов представляет Аль'Манах

Что касается российского комиксостроения, КомМиссия привлекла внимание к деятельности екатеринбургской «Фабрики Комиксов», основных поставщиков манги. В дополнение к организованным показам в кинотеатрах и других общественных местах в Москве (как уже делалось в прошлые годы), фестиваль устроил выставку на ультрамодном городском «Винзаводе» — на территории бывшего виноразливочного завода, преобразованного в художественные галереи и студии. На стенах красовались работы от сентября 2007г. – участники первого ежегодного фестиваля комиксов из Санкт-Петербурга «БумФест», который поставил под сомнение звание КомМиссии как непререкаемой вершины комикс-движения в России.

Возвращаясь снова в Галерею M’Ars, вспомним ещё, как художник Александр Ерёмин устроил весьма оживлённое обсуждение его опыта сотрудничества (и провальной попытки работы) с французскими и американскими издателями комиксов, а творческий тандем Богдан — Aleks Hatchett (Алексей Баранов) [1] представил их новый самиздатовский томик о приключениях забавных зверюшек, «Скунса и Оцелота», а коллекционер-франкофил Михаил Хачатуров читал лекции по комиксам о Тэнтэне (Tintin), а группа художников, прежде известная как «Люди Мертвой Рыбы», представила на суд общественности свою ежегодную антологию…


[1] Отчасти потому, что большая часть комикс-культуры в России базируется в Интернете, многие комиксисты «второй волны» (90х годов и позже) знакомы публике под вымышленными именами или никами, которыми пользуются и при выходе в «реал», в то время как большинство художников «первой волны» (старшее поколение, работавшее ещё во времена поздего Советского Союза и после) известны под своими собственными именами.


Все эти выступления и презентации были организованы под эгидой недавно сформированного Комикс-Клуба, чья программа – ежемесячные встречи комиксистов и их поклонников, имеющие целью своей поддерживать интерес к комиксам в перерывах между большими фестивалями. (C резидентами КК мы встретились во время фестиваля в «Панглоссе», книжном магазине иностранной литературы, где представлен большой выбор французских BD. Елена Ужинова представила свой (не новый) сборник избранных работ; Хачатуров рассказал о нескольких французских комикс-сериях; художники давали советы, каким образом лучше всего преподносить историю, и, наконец, была организована «комикс-битва»).

И все эти события, полные встреч давних соратников и новых молодых авторов, проходили в обстановке взаимной любви к общему делу и коллективного рвения, направленного на его процветание. Слова Гарсии лучше всего передают ту, более чем дружескую, атмосферу:

«Это всё я воспринял как типичный маленький фестиваль в среде, где у комиксов пока нет твёрдой почвы под ногами, и где у них впереди ещё долгий путь к укоренению и росту. Я увидел массу энтузиазма, потенциала и желания сделать всё как следует. Ясное дело, фестиваль ещё подрастёт за следующие несколько лет.
Выставки показали скудость бюджета, поскольку не представляли оригиналов, но, если не считать этого недочёта, они были разнообразны и интересны (вот, скажем, различные версии Diabolik действительно зацепили). Что касается приглашенных: организаторам удалось заполучить одну из важнейших персон европейской комикс-индустрии (я имею в виду Франсуа Бука), который придал фестивалю больше престижа и поможет им привлечь других знаменитостей в будущем.
Русские же комиксисты в большинстве своём пока на уровне «фэнзина». Как бы мы сказали, на пред-профессиональном уровне. То, что они делают, скорее плод их мечтаний и надежд, чем нечто, связанное с актуальными запросами рынка».

Все так. Но Гарсия, к сожалению, не говорит на русском языке, и потому его несколько романтизированное восприятие КомМиссии этого года упустило из виду некоторые ключевые структурные изъяны – которые, в конце концов, и приведут фестиваль на грань сокрушительного развала.

Журавль в небе

Для мероприятия, самопровозглашённого в этом году «одним из пяти самых больших комикс-фестивалей в мире» (довольно смехотворная претензия), КомМиссия-2008 оказалась чрезмерно европоцентричным событием. Не было никаких гостей из стран дальше чем Мадрид, и (в первый раз за всё время наблюдения) ни одного азиатского представителя или выставки, кроме статуэток. Позор, особенно учитывая то, что в прошлом я видел некоторые замечательные работы гонконгских и японских мангак. Если КомМиссия позиционируется как место встречи представителей восточной и западной культуры комикса, она должна приложить гораздо больше усилий по привлечению работ из тех стран мира, о которых не слышали другие фестивали. Почему бы, например, не уделить больше внимания Средней Азии, чьи комиксисты фактически неизвестны за пределами их родных стран?

Порой кажется, что КомМиссия страстно желает подражать Ангулему, но без развитой комикс-индустрии все эти попытки, естественно, выглядят жалкими потугами. Вот и опять – в этом году в продаже, наряду с очень малым количеством русскоязычных изданий, преобладали непереведённые французские и итальянские книги от «Панглосса», — и всё по таким высоким ценам, на которые среднестатистический русский покупатель не мог себе позволить раскошелиться. Показательный пример: прекрасный объёмистый том «Про Кота» от Олега Тищенкова продавался за неподъёмные 1 450 рублей (60 $). Результат: большинство копий осталось на столе. Горстка независимых художников со своими самоизданными историями – Alvena Rekk с «Земляникой», Сергей Репьёв с «Рыцарями Репы», Артём Траханов (или просто Охотниг) и «Мэд Блэйд», и хентайный комиксист Гриф – снова были изолированы в наименее благоприятном зале, далеко от «настоящих» публикаций. И снова это сильно попахивало упущенными для КомМиссии возможностями.

Хихус

Другие признаки неприятностей замаячили на горизонте ещё с самого момента открытия (и даже раньше). Хихус довёл до сведения общественности, что, будучи главным заправилой в организации фестиваля на протяжении семи лет, полностью выдохся и теперь хочет уйти со своего поста. К сожалению, реалии российских сделок в бизнесе таковы, что многое всё еще решается в значительной степени на уровне личного знакомства – и это не позволило ему выпутаться из сложной ситуации: спонсоры, галереи, типографии и прочие отказались работать с кем-то другим, кроме него.

Читатель должен учитывать, что харизматичный Хихус с его дрэдами стал своего рода «лицом комикса» в России: он всегда оказывается в центре внимания прессы, на всех книжных ярмарках, перед каждым фотообъективом. Даже если бы он хотел, чтобы фестиваль остался на плаву, передача факела стала бы задачей колоссальной сложности. Поэтому в фест этого года Хихус вошёл, как человек, который создал монстра – и тот начал пожирать его заживо.

Его боевой дух был, скажем так, совсем не на высоте.

Показателем его тогдашнего отношения к делу можно считать разнос в адрес собратьев-комиксистов, устроенный Хихусом во вступительном слове, которое было напечатано на первой странице каталога работ:
«Аффторы! Вы очень хорошо рисуете — лучше и лучше год от года. Поздравляю!
Но, поверьте, в нашем искусстве это не самое главное. Куда важнее – это быть режиссёром и уметь рассказывать истории так, чтобы читатель не мог оторваться. Пока, к сожалению, просматривая конкурсные работы, в большинстве случаев хочется цитировать слова Александра Митты: «Рисунок отличный, персонажи проработаны великолепно – только вот комикса не вижу». Нет, серьёзно, ну доколе ваш герой будет три страницы бессмысленно страдать, а на четвёртой выпрыгнет в окно? НА-ДО-Е-ЛО. Если вам нечего сказать – идите в музей, холсты писать. В живописи действительно важен изобразительный ряд, и никто не посмеет попрекнуть вас отсутствием оригинального сюжета. А подался в комиксисты – будь любезен сюжетец завернуть. Не умеешь сам – найди сценариста. Или сделай оригинальную постановку классики. Покажи своё уникальное видение сюжета, который всем известен… Так что вот вам совет: прежде чем сесть рисовать, представьте себе, что вы начинаете смотреть кино, которое будут смотреть тысячи зрителей. Продумайте сюжет, проживите его, обсудите с друзьями, наконец».

Возможно, этот менторский тон с лёгким оттенком высокомерия и не дал фестивалю начаться с нужной ноты, хотя нетрудно было найти тех, кто согласился с высказанным чувством. Действительно, многие оценили качество работ в этом году как довольно низкое – может быть, так сказались последствия участия на выставке и в конкурсе ещё большего количества новичков (их было свыше 300, если считать только опубликованные на сайте работы). Что же касается признанных мэтров, они вывесили либо старые, уже публиковавшиеся работы (как поступили Аскольд Акишин и Rei), либо те, при создании которых особо не напрягались (как Алим Велитов, Константин Комардин и Елена Ужинова – хотя уж у неё-то всегда есть в запасе что-нибудь интересное). Помимо прочего могу добавить только, что несомненными лидерами среди животных, упомянутых в комиксах этого года, стали кошки, появляющиеся в ошеломляющем количестве историй.

Д.Кузмичёв. Фото из блога художника

У Даниила Кузьмичёва, независимого художника, который порвал с Хихусом и является теперь главным Анти-Коммиссиантом, хватает крепких словечек для того, что он считает общей нехваткой дерзости в работах. Он презирает «безопасный» коммерческий путь, который Хихус наметил для комикса в России (работы на первом этаже были вполне доступны для рассмотрения даже ребенком), и подумывает о старте альтернативного фестиваля — идея, которую лично я горячо приветствую.

В 2007 году Кузьмичёв (совместно с С.Репьёвым. — Прим.ред.) самиздатом выпустил «Расчленёнку» — изобилующий сценами секса и насилия сборник работ, гораздо более близких по духу к андеграундным творениям из прежней Югославии, чем, скажем, большинство вещей на стенах Галереи M’Ars. Кузьмичёвский экстремально-русский национализм (в некоторой степени издевательский) в его собственном блоге иногда доходит до немыслимых границ, но он — одна из немногих личностей, кто ясно видит путь, отвергнутый нынешним российским комиксом — и настаивает на том, чтобы выбрать именно его, а уж никак не «коммерческий», будь он неладен.

В беседе с Кузьмичёвым и солидарным с ним Сергеем Репьёвым, мы сошлись на том, что единственной работой «с яйцами» на КомМиссии-2008 была «Моя избирательная кабинка» камчатского карикатуриста Дениса Лопатина. Эти пять кадров, пропитанных смертельной дозой антиправительственного яда, изображают руки, мнущие заполненный бюллетень для голосования, затем использующие его вместо туалетной бумаги, и отправляющие ненужную уже бумажку в унитаз; то есть «кабина для голосования» равна нужнику.

Денис Лопатин. Моя избирательная кабинка

Напомню контекст: 2 марта 2008 года в России прошли президентские выборы, на которых большинство наблюдателей присутствовало только для проформы. «Уходящий» президент Владимир Путин указал пальцем на своего протеже Дмитрия Медведева, и покорный выбор огромного количества русских проштемпелевали большой печатью [2] . Тем немногим из оппозиционеров, что посмели бросить вызов Медведеву, власти заткнули рты, измотали тяжбами и запретили доступ к теле- и радиовещанию. На протяжении всего «путинского срока» – он теперь премьер-министр — свобода слова из России почти улетучилась.

История Лопатина – просто диву даться! – выделялась среди прочих ещё и тем, что это была единственная работа, запрещённая для выставления на общее обозрение. Согласно опубликованным сообщениям, подтвержденным Хихусом, руководство Галереи M’Ars (и прочих мест возможной выставки в городе) отказалось допустить к показу «Мою избирательную кабинку», пригрозив прервать дальнейшее сотрудничество с Хихусом в случае, если он будет настаивать [3]. И хотя комикс, наряду с другими критическими фрагментами лопатинских работ, всё-таки остался хотя бы в фестивальном каталоге и на вебсайте, инцидент весьма наглядно демонстрирует отсутствие решимости пойти наперекор политике Кремля, направленной на подавление свободы самовыражения – даже (особенно?) среди самых прогрессивных голосов.


[2] Церемония инаугурации Медведева как нового президента России состоялась как раз во время проведения КомМиссии — 7 мая 2008 года.
[3] Для сравнения вспомните нашумевший инцидент на КомМиссии-2006, когда «по цензурным соображениям» была запрещёна хентайная работа Grif’а «Семь пятниц на неделе», убранная со стены галереи M’Ars из-за «заявления пожилой женщины в милицию о материале, содержащем непристойности».


В конце концов, как гласит другая российская поговорка, «не плюй в колодец, из которого пьёшь».

Осквернённый колодец

Всё вышеперечисленное делает нижеследующий отчёт о заключительной церемонии КомМиссии-2008 довольно щекотливым для вашего рецензента, который не может больше удержаться от небольшого покаяния. В этом году, уступив просьбам Хихуса, я неохотно согласился стать членом фестивального жюри, когда один из его участников неожиданно выбыл из игры.

Читатель может хорошо вообразить мое замешательство при резкой смене роли академического, лишь частично задействованного в происходяшем наблюдателя, на роль активного участника. Я пошёл на это, отлично зная о возможном риске («По крайней мере, ты потом из города уедешь, и потому избежишь столкновений с жюриненавистниками», заметил по этому поводу Хихус), и готов был даже слегка злоупотребить служебным положением, поскольку на протяжении нескольких прошедших лет я как раз писал книгу о современном российском комиксе и его субкультуре. И вы вольны осудить меня за это. В конце концов, прикинул я, моё присоединение к жюри как минимум придаст фестивалю некий дополнительный флёр международности, а кроме того, откроет мне лазейку во внутренний механизм работы КомМиссии, и поможет понять культурные процессы, идущие в ход при оценке русскими комиксов. Ну что ж, я оказался прав — и даже сверх того. (Вот здесь уместно процитировать банальность относительно благих намерений и ада…)

.Место первой (англ.) публикации: International Journal of Comic Art,
Vol. 10, No. 2, осень, 2008, стр. 849 — 861.
На русском публикуется впервые.


Оскверненное Гнездо

В этом году, уступив просьбам Хихуса, я неохотно согласился стать членом фестивального жюри, когда один из его участников неожиданно выбыл из игры. Читатель может хорошо вообразить мое замешательство при резкой смене роли академического, лишь частично задействованного в происходящем наблюдателя, на роль активного участника. Я пошёл на это, отлично зная о возможном риске («По крайней мере, ты потом из города уедешь, и потому избежишь столкновений с жюриненавистниками», заметил по этому поводу Хихус), и готов был даже слегка злоупотребить служебным положением, поскольку на протяжении нескольких прошедших лет я как раз писал книгу о современном российском комиксе и его субкультуре. И вы вольны осудить меня за это. В конце концов, прикинул я, моё присоединение к жюри как минимум придаст фестивалю некий дополнительный флёр международности, а кроме того, откроет мне лазейку во внутренний механизм работы КомМиссии, и поможет понять культурные процессы, идущие в ход при оценке русскими комиксов. Ну что ж, я оказался прав — и даже сверх того. (Вот здесь уместно процитировать банальность относительно благих намерений и ада).

Так что, выражаясь кратко и печально, и выборы победителя, и их последствия — в известной степени и моих рук дело. Как это и бывает, последствия продемонстрировали всю тяжесть принятого русским комиксом вызова куда нагляднее, чем любые события, происходившие непосредственно во время фестиваля. Я предоставляю нижеследующий рассказ в качестве исторической записи, и как наглядный пример для коллег-академиков, занимающихся изучением подобных процессов.

Церемония закрытия КомМиссии-2008 происходила 11 мая в уже облюбованном фестивалем месте – в кафе «Билингва» (все планы по проведению мероприятия в ещё более престижном ночном клубе «Хохловская Мануфактура» провалились). Я прибыл рано; в главном зале уже царила атмосфера предвкушения. Один известный комиксист, узнав об изменении в составе жюри, сказал мне: «Ну, не забывай старых друзей-то!» (Гхм…)
Каганов, Аланиз, Бильжо

Собравшимся зрителям показали подборку мультфильмов с фестиваля мультипликации «Линолеум»; показ в значительной степени был импровизацией, и время от времени прерывался появлением перед толпой ведущего Хихуса, вручавшего следующие призы (к которым жюри не имело никакого отношения):

Приз Оргкомитета (памяти покойной соучредительницы фестиваля Наташи Монастырёвой): Племяш (Plemiash)
Приз зрительских симпатий (по итогам интернет-голосования): Виталик Шушко
Лучший фотокомикс: Medfriek
Лучший Flash-комикс: Malla ko
Специальный Приз от Франсуа Бука: Василий Зорин
Призы от «Tomatofarm» и Института итальянской культуры: Otto, Виталик Шушко, Rei
Первый ежегодный Приз Натальи Монастырёвой за вклад в российское комиксостроение: Саша Егоров (любезный жест со стороны КомМиссии — бесплатный выпуск егоровского буклета «Радости жизни»).

Обсуждение

Егорова, похожего на полнощёкого Юла Бриннера, встретили тёплыми аплодисментами, когда он вышел на сцену, чтобы получить свои книги – и то, что этот ветеран российского комикса, активно работавший на его благо с 80-х годов, по праву заслужил свою награду, ни у кого не вызвало сомнений.

Но для нас, оказавшихся в жюри, дела принимали не столь благостный оборот. За полтора часа до начала вечера, в смежном зале многоэтажной «Билингвы», Хихус познакомил меня со вторым участником судейского трио, Андреем Бильжо, самым, наверное, известным карикатуристом в России. Третий участник, Леонид «Лео» Каганов (известный телевизионный деятель и писатель), опаздывал, но должен был появиться «с минутки на минутку». «Минутка» растянулась аж на час, в течение которого мы с Бильжо за чашечкой чая просмотрели подготовленный для нас оргкомитетом распечатанный шорт-лист претендентов – 30 работ. Нам сказали, что мы вольны привлечь другие работы, если почувствуем, что они заслуживают признания. И у меня, конечно, были фавориты, не вошедшие в список, особенно Dikup-овская «Плакса» (ужасная «Хэллоуинская песенка в картинках») и «Говночудовище» Ersh’а (скабрезная пародия на «историю до 18»). Но вот Каганов прибыл, и мы принимаемся за работу. Наша задача — выбрать призёров в трёх номинациях: Лучший рисунок, Лучший Сценарий и Гран-при.

Мы могли добавить призы по собственному желанию. Я уже заранее предложил Хихусу три дополнительные категории: Лучший комикс без слов, Лучший бессюжетный комикс и Лучший комикс политической тематики (в качестве которого я выдвинул бы «Мою избирательную кабинку» Лопатина). Принята была только первая номинация. Поскольку отметить лопатинскую работу мне хотелось в любом случае, я начал активно проталкивать его как лучший комикс без слов; однако Бильжо в работе не увидел «ничего особенного», а Каганов весьма многословно объяснил, что он в политике не разбирается, поскольку «совершенно ей не интересуется». Тут-то, пока в соседнем зале действо набирало обороты, и начала сказываться разительная несхожесть взглядов среди нас троих.

Бильжо, как самый старший и самый известный из нас, взял на себя роль председателя – но ему, казалось, доставляет удовольствие быть председателем эксцентричным, этакой белой вороной. С самого начала он ратовал за вручение Гран-при «Крылышкам» Жени Ужиновой, которые он посчитал очаровательной работой «гения». «Когда я прочитал эту историю, я даже и не понял, что её автор – семилетняя девочка!» — восхищался он. Тут-то и прозвучали первые сигнальные звоночки тревоги. Я едва удостоил «Крылышки» взглядом в галерее M’Ars; при рассмотрении история выглядит как милый пустячок – так, как и нарисовал бы ребёнок. Каганов к ней остался так же холоден [1]. Но Бильжо всё восклицал и размахивал распечаткой, и глаза его светились воодушевлением.

Мы договорились отложить пока вопрос, и принялись за обсуждение других номинаций. Мы решили, что мнение Каганова, как писателя, обладает наибольшим весом при определении лучшего сценария. Глядя в свой крошечный КПК, он выдвинул двух кандидатов: «Жизнь кошачью» от автора Detochka (о кошке, решившейся на визит к психоаналитику, чтобы лучше понять свою юную хозяйку) и «Здравствуй, гость» от Viver (о двух психически нездоровых детях, которые берут посетившего их Санта-Клауса в заложники). Я попытался заинтересовать его «Страшным судом» Алима Велитова (один из лучших сценариев, когда-либо написанных этим комиксистом), и рассказом Dikup’а, но Каганов нашел первый многословным, а второй – «не то, чтоб комиксом, а скорей уж песней», так как он был написан в рифму.

В соседнем зале зашумели – показ мультиков подошёл к концу.

У Каганова оказались довольно милые представления о сути сценария, вполне себе в консервативном вкусе — но, вынужден заметить, для эстетической оценки комиксов они явно не годятся (это не смертельно; просто тут он оказывается явно не на своём поле). Так, например, по поводу художественного стиля он ничего дельного сказать не мог; экспериментальные работы его озадачивали, так как он не понимал их. Несмотря на это, я готов был поддержать его, выбери он Detochk’у или Viver – с любой из этих работ я мог смириться. Но каким-то загадочным образом, в результате на вершине топа оказалась вдруг история Chill’а «Ой!» (возможно, не без помощи Бильжо) [2]. Эта четырёхстраничная история без слов – о мальчике, которому во время нахождения на борту самолёта срочно приспичило в туалет. В процессе по-хичкоковски динамичного развития действия, мы видим, как несчастный страдалец, отчаявшись переждать бесконечную очередь в клозет, выбивает стекло иллюминатора рядом со своим местом. На последнем кадре мы видим его маленькую фигурку, балансирующую на крыле самолёта в экстазе облегчения. И Бильжо и Каганов посчитали работу в общем-то неплохой, но вот я никак не мог согласиться с тем, что это – лучше всех написанная история на фесте.


[1] В своём блоге Каганов позже написал о впечатлениях, оставшихся после фестиваля и судейства. В записи от 14 мая он оценил Женины «Крылышки» в самых низких баллах – по 1 за рисунок, сценарий и общее впечатление: http://lleo.aha.ru/dnevnik/2008/05/14.html
[2] Каганов, высказываясь на сей счёт в своём блоге, заявил, что он выступал за комикс «Ой!» с самого начала. При всём уважении, я такого не припомню. Была ли та запись попыткой (хотя бы задним числом) что называется «сохранить лицо», сделав вид, что всё время поддерживал сравнительно слабый сценарий — лишь потому, что тот выбился в победители?


По поводу «Ой!» имелись и другие, уже внетекстовые проблемы. Неделей раньше Chill был уличён в нарушении правил КомМиссии, касающихся предоставления работ для соревнования: он разместил несколько историй под разными именами. Я был изумлён, увидев, что он всё ещё остаётся в списке участников. Организатор Настя Галашина объяснила, что, учитывая нежные лета Chill’a и его энтузиазм, комитет позволил ему остаться на соревновании – с одной работой. Я запротестовал, сказав, что он должен быть исключен за нарушение правил, которым все другие соперники следовали неукоснительно; оставить его безнаказанным было бы совершенно непрофессионально. Но Бильжо возразил: «Это не дело жюри – решать, следовал кто-то правилам или нет. Это не наша компетенция. Мы должны просто рассудить то, что нам предложено». Так или иначе, к великому моему ужасу, «Ой» стал теперь главным претендентом на приз за лучший сценарий. Каганов же ушёл в себя и предпочёл придерживаться ранее избранной линии поведения – сбивающей с толку загадочности.

В соседнем зале итальянцы вручили свои призы. Аплодисменты.

«Давайте обсудим лучшую графику», предложил я. После некоторого пробуксовывания, Бильжо и я достигли (относительного) согласия по поводу «Паутинки мыслей» от Apolinarias, празднично-яркой истории в питерском изящно-экспрессионистском стиле – о нерешительной лошади, вырученной паучком в её ухе. Каганов к решению по поводу Apolinarias отнёсся совершенно нейтрально, заметив: «Я не знаю, как судить такое искусство». Я был счастлив выбором.

Но теперь нам снова пришлось вернуться к спорным категориям и нашим защитным позициям. Бильжо колебался, вручить ли Гран-при «Крылышкам» или «tool_box» автора Spinoza; стремясь избежать одного, я в качестве альтернативы получил другое глубокомысленное размышление – на сей раз о разрушительном воздействии денег. Каганов был немногословен, хотя явно уже начал нервничать. Напряжение нарастало. «Погодите-ка! — сказал кто-то.- Текст-то даже не его!» Отыскали сайт с текстами песен белорусской группы Bez Bileta. Что же теперь – дисквалифицировать Spinoz’у? На выяснение данного вопроса ушло времени больше, чем должно бы; организатор Надя Имра, которая сама из Минска, объяснила, что текст — одобренная группой адаптация. Опять шаг вперёд, два назад. В какой-то момент Каганов сказал: «Слушайте, парни, мысленно я с вами!» — и ушёл по каким-то своим делам.

Призы, вручавшиеся без участия жюри, уже закончились. В соседнем зале зарождался ропот.

Тут уж начался лихорадочный торг: дайте мне Лучший комикс без слов для Лопатина, тогда мы с Кагановым выберем Лучший сценарий (что угодно, кроме «Ой!»), и я поддержу ваш выбор Spinoz’ы на Гран-при. А по поводу Лучшего рисунка мы уже договорились. Нет? Хорошо, а если я выдвину «Ой!» на Лучший-бессловесный, а вы уж выберете лучший сценарий … Нет? Ладно, а что тогда, если лучшим бессловесным признать «Крылышки» (хотя текст, в нём, в принципе, есть) … И часы тикали – со стороны Хихуса это был либо гениальный, либо садистский ход – дать нам так мало времени на раздумья.

Бильжо, топорща усы, с буддийским спокойствием гнул свою линию: Spinoz’е дать отдельный приз, а «Крылышкам» — Гран-при. Может, он от этого получал своего рода извращённое удовольствие? «Я на это пойти не могу, — сказал я. — У нас ничья». Каганов уткнулся в свой КПК.

«А может, вам просто не присуждать Гран-при?», — неуверенно предложила Настя.

Да Боже мой – ну как это выглядело бы? Что бы люди почувствовали, узнав, что был тут один иностранец – какой-то там академик, не художник, не профессионал, вообще не творческая личность, критик, и, повторюсь, иностранец – который оставил главную графу для голосования пустой? Несмотря на возражения двух российских художников? Нет, это не вариант.

Во время паузы в обсуждении (другие разбрелись кто куда: у Бильжо брала интервью телевизионная команда, Каганов был вне поля зрения), пришёл нервно улыбающийся Хихус с вопросом: «Ну, как дела — хорошо? плохо?» Посмотрел на моё лицо, отметил, что никого из жюри больше нет поблизости, глянул на часы. «Ну, понятно, — и вздохнул, как человек, уже неоднократно проходивший через это.- Плохо». Мой чай безнадежно остыл.

Мы возобновили обсуждение. Никаких подвижек. Я перечитывал «Крылышки». Действительно, история имела небольшой подтекст, который ускользал от первого беглого взгляда. И, в конце концов, у юной художницы была славная родословная (Женя — дочь Елены Ужиновой, лучшей комиксистки в России). Наивные кривоватые кадры, раскрашенные яркими простыми цветами на компьютере, рассказывают историю кошкочеловека, который пытается полететь на самодельных крыльях. Но, несмотря на все усилия, он так и не может взлететь на ту же высоту, что и чёрная птица в небе. Он умирает. Но на последней странице, в трех длинных кадрах, «в следующей жизни …» он рождается заново: вылупившийся из яйца, он чёрной птицей взмывает в небеса. Весьма смелый выбор со стороны Бильжо.

Что же касается «Ой!» — простите, но это просто плохой выбор – и относительно той номинации, и касаемо сомнительного пути, которым история попала в наши руки. Но сражение выглядело проигранным; я до сих пор не понимаю, почему писатель, который даже согласился, что в списке были намного лучше написанные работы, покорно уступил давлению.

«Ну что, времени больше нет», — сказала Настя. Хихус мог уже только лепетать.
Заставить людей столько ждать — и отказать им в Гран-при?

«Я соглашаюсь с Вами, Андрей. — Я встал и начал собрать свои вещи. – Вы меня уговорили. Пойдемте».
«А Вы уверены, что не хотите ещё пообсуждать?» — он казался искренне удивленным.
«Нет. Нас уже ждут. Пойдёмте же».

Мы быстро внесли свой вердикт в ноутбук, затем наскоро обговорили, что вручим в качестве приза. Для этого, как я думал, Бильжо принёс несколько копий его последней книги, одну из которых я предложил вручить Ersh`у как Приз от Критика. «Но как это я могу вручить свою книгу кому-то, кого я не поддерживаю?» — спросил он. Мы уже шли. И книгу взял я. (Пожалуй, это был единственный момент, когда я не на шутку рассердился).

«И, наконец, ВОТ ОНИ! Члены жюри!» — прогремел усиленный голос Хихуса, едва мы вошли в зал. Вот окончательный список отобранных жюри призёров КомМиссии-2008, прозвучавший со сцены:

Гран При: Женя Ужинова, «Крылышки»
Лучший сценарий: Chill, «Ой!»
Лучший комикс без слов: Rosmary-Linn, «Метаморфозы»
Лучшая графика: Apolinarias, «Паутинка мыслей»
Специальный приз от Андрея Бильжо: Spinoza, «tool_box»
Приз Критика от Хосе Аланиза: Ersh, «Говночудовище»
Лучший Самиздат: Богдан и Алекс Хатчетт, «Скунс и Оцелот»

Рикошет

И разверзлись врата адские. В считанные часы после закрытия фестиваля, российские комиксные интернет-форумы (главнейшее место встречи субкультур в отсутствие индустрии) взорвались от воплей, полных злобы, взаимных обвинений и желчи [3].

«А что я говорил(а)?» — было одной из главных тем обсуждения; «некомпетентное и неуважительное жюри» — другой. Одним из первых стал крик души в блоге Хатчетта:

«… можете ли вы представить себе, что на Ангулеме или в Сан Диего побеждает комикс 7летней девочки?… Нет.
Не потому, что они не любят маленьких девочек. А потому, что комиксисты ценят пот, труд, кровавые слезы, дэдлайны, и они не любят непрофессионалов. Для того, чтобы такой прорвался в их круг, ему нужно ухватить за яйца и аудиторию, и других авторов — историей, графикой, изюминкой. Но на Коммиссии жюри, о сюрприз, не профессионалы комикса. Они приглашенные знаменитости. С тем же успехом в жюри могла быть Памела Андерсон, Пол Пот и Чикатилло…» [4]

Ай.

Помимо нашего скандального выбора призёров, критики вменили нам в вину наши же высказывания, которыми Бильжо, Каганов и я сопроводили свои выступления на сцене: они, дескать, продемонстрировали зрителям нашу предвзятость. Я высоко оценил мужество Лопатина, похвалил сценарий Велитова и графику Акишина (заметим, что одну из его историй я даже перевёл на английский язык). Бильжо обезоруживающе соткровенничал, что его мало интересуют традиционные методы изложения историй. Каганов завёл невнятные рассуждения (позже в своём блоге он изложил эти мысли уже гораздо чётче) по поводу того, что сам он ориентировался только на те работы, которые полностью укладывались в четыре страницы (лимит объёма работы в каталоге), исключая из рассмотрения те, которые подразумевали больший объём. «У вас, парни, нет истории; а нам было нужно нечто с завязкой, кульминацией и развязкой», — заявил он [5].

[3] Хихус оказался провидцем по крайней мере в одном отношении: когда полилась вся эта электронная грязь, я был уже в самолёте на пути домой.
[4] Цитируется по: http://kit-the-fox.livejournal.com/352857.html
[5] В своём блоге Каганов высказал мнение, что комиксистам следовало бы научиться писать получше, и, как ни печально, отказал в принятии решения по стрип-сериалу Андрея «Drew» Ткаленко по причине нeхвaтки «oбщей идеи и финалa».


Неверный шаг: лимит в четыре страницы – больная мозоль для комиксистов, негодующих по поводу нехватки презентационного пространства на главном фестивале страны. Это, конечно, признак отсутствия развитой индустрии; на всех прочих фестивалях мира жюри делают свои выбор с учётом работ, изданных в предыдущем году. Русские такой роскоши себе позволить не могут, им приходится втискивать свои проекты в рамки конкурсных правил КомМиссии, если они хотят иметь шанс на получение приза [6]. И кончается это тем, размышляет Хатчетт, что приз за лучший сценарий получает анекдот об описавшемся мальчике.

«КомМиссия уже который год продвигает только работы в те самые грешные 4 полосы и меньше, требуя истории короче и короче, — кипятился он. — Арт ценится по количеству потребляемой автором дури, а гран-при уходит «чтобы не обидеть» [7]»

Мнение Михаила Заславского, главного редактора «Advance Press», одного из немногих российских издателей мэйнстрима (в области детского комикса): «Решение жюри оказалось катастрофическим для КомМиссии; фестиваль дискредитирован, огромные усилия оргкомитета по поддержанию интересов участников свелись к нулю».

Обсуждение быстро перешло с судейского выбора на предполагаемое неумелое руководство фестивалем в целом, и оказание «медвежьей услуги» тем, кто пытается упрочить положение комиксостроения в стране. Многие возлагают вину прямо на оргкомитет, и в особенности – на Хихуса, которого Хатчетт сравнил с «капитаном, вовремя покинувшим тонущий корабль (который, кстати, мы же сами и потопили). На нем остались только пассажиры…» [8] Многие эхом повторяли мнение, что именно Хихус позволил свершиться этому разгрому, поскольку он-де пустил дела КомМиссии на самотёк и не проявлял к ним должного внимания.
Заславский, со своей стороны, искал поддержки в замысле реорганизации фестиваля. Он предложил — потребовал, как сказали бы некоторые – ввести три критерия, в соответствии с которыми должны избираться участники жюри:
1) компетентность,
2) беспристрастность,
3) добросовестность — и аргументировал, почему судейство с треском провалилось в этом году: Бильжо, как сатирический художник, не отвечает требованиям ни по одному из трёх пунктов из-за неприятия реализма и классицизма, и по той простой причине, что он «не воспринял фестиваль всерьёз»; у Каганова, как становится ясно из чтения его интернет-дневника, были проблемы с пунктами 1 и 3; и вот, дорогой читатель, что Заславский сказал по поводу моего участия в жюри:

«У Хосе Аланиза всё идеально с пунктами 1 и 3, но было бы правильнее, если бы он сразу взял самоотвод из-за 2-го пункта. Хосе, конечно же, не может быть беспристрастен, потому что многие из участников фестиваля являются объектом его исследований или же просто друзьями [9]. Затем, как специалист и критик, он в первую очередь симпатизирует альтернативными направлениям от андерграунда до современных «контроверсных» течений, и явно не симпатизирует «майнстриму» [10]. В Америке борьба с майнстримом – нормальное, живительное для культуры явление. Для России подобный подход губителен. У нас и майнстрима-то нет, если не считать лицензионку» [11].

Хатчетт пришёл ко сходным выводам:

«Решение Хосе мне понятно — он не скрывает своей привязанности к андерграунду, к независимым работам. Но у нас нет андерграунда. Весь андерграунд — снятый Денис Лопатин и зацензуренный Гриф и пославший всех куда подальше Кузьмичев… Вот вам и весь наш андергарунд. Все остальное — артхаус. Который при отсутствии в «отечественном комиксостроении» мэйнстрима, в общем-то приблизился к этой нише. И получилось — хотели выбрать анти-мейнстрим, а выбрали именно его.
Хосе, я так полагаю, хочет показать нам всем, что комиксы бывают ну совершенно разные. Но у нас НЕ С ЧЕМ СРАВНИВАТЬ. Мы с трудом догадываемся о том, какими они должны быть…»

(Весь этот разбор полётов вызвал у меня ощущение, будто меня, со всеми моими недостатками, выставили голышом на всеобщее обозрение, как антигероя в классическом романе Юрия Олеши «Зависть» (1927). Был такой эпизод, когда во время футбольного матча мяч влетает на трибуны, прямо на колени персонажа:

Все тысячи в эту минуту, насколько могли, одарили Кавалерова непрошеным вниманием, и внимание это было смешливым. Возможно, что и Валя хохотала над ним, человеком, попавшим под мяч! Возможно, что она веселится вдвойне, потешаясь над врагом в смешном положении» [12])


[6] Сайт фестиваля предоставляет ссылки для просмотра работ полностью или наиболее полно, но понятно, что существенным преимуществом обладают короткие истории, которые позволяют оценить свои ключевые моменты быстро. А вообразите-ка себе, каково судить графические романы наподобие «Epileptic» или «Jimmy Corrigan», имея на руках всего четыре страницы!
[7] Цитируется по: http://kit-the-fox.livejournal.com/352857.html
[8] В своём блоге Каганов высказал мнение, что комиксистам следовало бы научиться писать получше, и, как ни печально, отказал в принятии решения по стрип-сериалу Андрея «Drew» Ткаленко по причине нeхвaтки «oбщей идеи и финалa».
[9] Как я объяснил в письме Мише (который, между прочим, тоже мне друг), я был действительно беспристрастен. Русское комикс-сообщество, как ни крути, настолько мало, что вряд ли удастся отыскать в нём гипотетического члена жюри, который разбирается в комиксах, говорит по-русски и при этом не знаком ни с кем из занимающихся тем же делом. (Подобные условия ставят перед жюри зарубежных фестивалей; люди же имеют склонность знакомиться друг с другом). «Это – вопрос профессионализма», — настаивал я. Позже я отослал копию этого письма Хихусу, когда он попросил об этом, чтобы выложить его на сайте.
[10] Для справки: на настоящий момент я скрупулезно прочёл больше комиксов от DC и Marvel, чем кто-либо ещё; мой второй проект в области книгоиздания – исследование марвеловского «Серебряного века», и в 2009 году я прочту курс лекций под названием «Супергерои». Я уж и не знаю, насколько больших «симпатий к майнстриму» хочет от меня Миша… Если же серьёзно – я, само собой разумеется, думаю, что развитие альтернативных комиксов в России должно поощряться – наряду со всеми прочими жанрами, вне зависимости от школы или «веяний».
[11] Цитируется по: http://mishazas.livejournal.com/6104.html#cutid1
[12] Olesha, Yury. Envy. Trans. Marian Schwartz. New York: NYRB Press, 2004, pg. 140. Русский текст цитируется по: Юрий Олеша. Зависть. (Серия: Русская классика ХХ века). – ЭКСМО, 2008.



В последующие несколько недель множество людей на форумах КомМиссии вступали в полемику, комментируя произошедшее [13]. Одни разражались нападками, другие вставали на защиту фестиваля. Кто-то пожимал плечами, как сделал это Андрей «Drew» Ткаленко, комиксист весьма уважаемый:

«Сам Хихус уже понял, что ничего с «комиксной индустрией» в этой отдельно взятой стране уже увы и ах не сделаешь. Начинание провалилось. И если в начале двухтысячных на Комиссии еще присутствовали какие-то представители издательств, то сейчас вообще никого. Поэтому Хихус изо всех сил старается пролезть в актуальное искусство, потому что выхода другого просто нет. Только, боюсь, его туда не пустят :) Все уже поделено :) Просто у каждого свои личные задачи, ничего в этом страшного нет, это закономерно. Меня тоже больше волнует больше не «положение комиксной индустрии в стране и станет ли комикс у нас популярным», а найду ли Я издателя. Жизнь слишком коротка» [14].

Эта пессимистическая — или реалистичная — оценка препятствий на пути развития комикс-индустрии в России, равно как и неспособности КомМиссии справиться с этими препятствиями, нашла поддержку, среди прочих, и у художника Александра Ремизова:

«Фест выдал всё, что только можно. В наших условиях. В условиях полного отсутствия индустрии. Почему расползаются те, кто гордо именует себя профи? Потому, что обеспечить их потребности уже нереально. Профям нужны издатели, тиражи, лимузины и красные дорожки. А фестиваль поднялся на высшую возможную ступень и упёрся в потолок» [15].

И всё это время общеизбранным «мальчиком для битья» оставался Хихус. К 16-ому мая ропот в его адрес сложился в следующие требования: на будущих фестивалях, обращаясь к лексикону советских времён, «упразднить жюри как класс»; работы судить согласно интернет-голосованию участников; профи, любителей и детей развести по отдельным категориям; число страниц, предоставляемых на конкурс, увеличить до 16-ти. (Вслед за каждым выдвинутым предложением следовали ещё более яростные дисуссии по поводу целесообразности этих идей) [16].

И без того напряжённая атмосфера накалилась ещё больше 21 мая, когда стало известно, что оргкомитет КомМиссии утерял выставочный стенд участницы Alef из Киева. Та написала на форуме КомМиссии сообщение, озаглавленное «Плохая организация на фестивале! Внимание всем!», где сообщила, что она выслала свои материалы и выплатила 1000 рублей (42 $) за показ её комикса в галерее M’Ars — организаторы же стенд так и не вывесили. Надя Имра ответила, что такое уже случалось на прошлых фестивалях, и неоднократно, но в этом году случай с Alef был единственным – так что, можно сделать вывод, что как раз в этом-то году организация была «эффективна на 99 %» Эта (возможно чрезмерно легкомысленная) позиция и несколько развязный тон Имры в ее ответе на форуме («к чему этот крик души?»), был воспринят некоторыми читателями как наглядный пример неуважения организаторов по отношению к комиксистам и поклонникам [17]. В любом случае, на пользу делу это не пошло, и только подлило масла в огонь постфестивальных разногласий.


[13] В качестве аргумента в поддержку мысли о том, что всё поле деятельности захвачено тусовкой, прозвучало и несколько давних сетований по поводу фестиваля и российского комиксостроения. Как написал a_vata_ra, «просто есть те, кто прочли импортные комиксы (про супергероев и прочее.) – и КомМиссия, которая, по сути, была создана специально для этих счастливчиков. И вот мы получаем довольно странный “фест”: художники приезжают, чтобы посмотреть на работы друг друга и побухать…”
[14] Цитируется по: http://community.livejournal.com/kommissia_org/77972.html?thread=789396#t789396
[15] Трезво оценивая обстановку, Ремизов придерживается того мнения, что на качество работы комиксистов очень влияет отсутствие установленных профессиональных стандартов: «Комикс – отличный способ самовыражения для новичков и любителей, но пока нет никакой индустрии и — как следствие — никакой специализированной профессиональной критики. Посмотрите на наши интернет-форумы. На них время от времени можно прочесть, что русские художники просят покритиковать их работы. И какой ответ они получают? Всяческие признания в вечной любви (от поклонников), или молчание (со стороны безразличных) или беспричинное обливание дерьмом (естественно, со стороны завистливых злопыхателей). Такой “анализ” не просто плох – он по определению отсутствует».
[16] Репьёв, например, который был, наравне со многими, «шокирован решением жюри», тем не менее, поддержал предложение оставить всё как есть, опасаясь, что нововведения ввергнут фестиваль в хаос. И вместе с тем, он порекомендовал всё же давать жюри «больше, чем полчаса» на размышления. Аминь.
[17] Цитируется по: http://community.livejournal.com/kommissia_org/74048.html#cutid1



Во всем происходящем многие — возможно несправедливо — видели дело рук Заславского как лидера оппозиции; фактически, он сделал всё возможное, чтобы предать огласке (кто-то скажет «использовал в своих целях») инцидент с «потерянным стендом». Кроме того, он заявил, что шокирован тем фактом, что оргкомитет, в соответствии со своей внутренней политикой, производит собственный отбор среди участников, предоставляя на рассмотрение жюри только 30 из более чем 200 работ (это не совсем так; как уже упоминалось, у нас, господ присяжных заседателей, было полное право при желании ознакомиться с работами, не вошедшими в шорт-лист – каковой возможностью я, конечно, и воспользовался). Согласно Заславскому, никто не знал об этом отборе; многие художники подавали свои работы и выплачивали взносы, ожидая, что их рассмотрят в качестве претендентов на главный приз. Хихус же и комитет ответили, что сей факт был общеизвестен, и критики снова попытались раздуть этот незначительный инцидент в грандиозный скандал.

Разлад усугублялся с каждым днём. Атмосфера вокруг фестиваля становилась всё более нездоровой, чему способствовали едкие и всё более личные нападки (со всех сторон) и высказывания на тему, что Хихус, как выразился Заславский, «довёл фестиваль до нынешнего состояния». 31 мая у Хихуса сдали нервы и он злобно огрызнулся, разместив в комикс-коммьюнити замечательно резкий ответ:

«фестиваль докатился до жизни такой НЕ вашими трудами. не Вы Миша, и не те кто с Вами вместе делит шкуру не убитого медведя, семь лет вкалывает как проклятые.
да, бля, Хихус «докатил» фестиваль до всемирной известности.
да, я его докатил до того, что уже даже в МАРСе тесно стало, столько желающих поучаствовать и посмотреть.
да, это я не сплю месяцами, чтобы это все состоялось
да, это у меня вся квартира, так что хрен пройдешь, завалена выставками и тиражами
да, это я развешиваю, снимаю и таскаю выставки, когда никто из вас, критиканов, не приходит помогать
да, это я отдаю бабло из своего кармана, когда не хватает на каталог или альманах
да, это я подбираю жюри, из ИЗВЕСТНЫХ и АВТОРИТЕТНЫХ людей, которых я очень долго уговариваю потратить свое драгоценно время на наш конкурс, и которыми вы изволите быть всегда недовольны
да, бля, это я Хихус » [18].

Он добавил, что жюри, может быть, проголосовало таким образом в качестве протеста, чтобы «дать щелчка по носу» российским комиксистам за предоставление таких посредственных работ. (Это приняли не очень хорошо). 2 июня, после встречи оргкомитета, Хихус выпустил другое объявление.

«Выслушав всю эту ругань, оргкомитет разделился на две фракции:
1) Одна, вместе с Хихусом, считает, что раз этот фестиваль никому из участников не нравится, следует его закрыть, благо свои цели фестиваль выполнил.
2) Другая считает, что раз участников волнует только конкурс, (а не выставочная и образовательная программа, на которую уходит большинство средств и усилий), то фестиваль следует далее проводить в формате интернет конкурса, где призы будет распределять голосование профи» [19].

Комитет предложил сообществу поучаствовать в опросе и выбрать свой вариант решения проблемы: поддержать позицию первую, позицию вторую, или оставить всё как есть. Было сказано: фестиваль забрёл в тупик, и ему нужна причина, чтобы существовать дальше – в противном случае надо просто прикрыть лавочку. Отклики, последовавшие от некоторых очень молодых комиксистов из разных уголков России, составляют отдельную трогательную главу в этой драме. Огромное большинство поддержало фестиваль и просило не закрывать его, «потому что, — говорили многие, — не будь КомМиссии, я бы никогда не начал рисовать комиксы».


[18] Цитируется по: http://community.livejournal.com/kommissia_org/77138.html
[19] Цитируется по: http://community.livejournal.com/kommissia_org/77972.html


Эти высокие чувства, однако же, не остановили злые языки и трещащие клавиатуры, моментально реагирующие на каждый хихусовский поступок: многие продолжали обвинять его в неумелом руководстве, себялюбии, эгоизме, саморекламе за счёт комикс-движения. В начале июня, чтобы рассеять хотя бы часть слухов, он обратился ко мне и Каганову с просьбой публично объявить, оказывали ли на нас «давление» во время голосования он сам или кто-нибудь из оргкомитета. Мы заявили, что никакого давления не было. Каганов даже предложил по-дружески: прекратите уже эту постфестивальную истерию, которую он наблюдал уже сотни раз в других подобных случаях. (Он, мол, надеялся, что уж комиксисты-то будут выше всего этого).

Фракции устояли, и укрепились в собственном мнении.

«Хихус поступил, как профессиональный московский руководитель: в проблемной ситуации вместо решения проблем изобрёл фракцию, виновную во всех бедах и дал публике на растерзание, — написал мне Заславский. — Я же был объявлен предводителем. Письмо с этим сообщением Хихус разослал по 212 адресам участников фестиваля и опубликовал в Интернете. Если это поможет фестивалю, то пожалуйста :) »

Кузьмичёв, как обычно, при подборе слов в публичных выступлениях особо не церемонился:
«Да мне посрать кто там насорил где. Как эта хуйня к делу относится не знаю. А вот КМ в кусок вонючего дерьма превратил хихус. И не скрывается.
Ответственость он взял? Ой ли? Лавры он себе заиметь хочет, а ответственны за провалы фестиваля, кто угодно, жюри, комиксисты, злые русские, Заславский. Но никак не хихус.
… К хихусу у меня нет уважения потому что это человекогавно обосрало всё что смогло, обвинило всех кого смогло, и просрало всё что смогло, лишь бы попиариться» [20].

Так всё оно и шло. 4 июня Дмитрий Яковлев, директор питерского «БумФеста», следивший за развитием ситуации через Интернет, вынужден был написать московским коллегам: «ребята, извините конечно, но вам не надоело заниматься промывкой?? может лучше сделаем выставку комиксов?? [21]»

К середине июня страсти поулеглись, или, правильнее сказать, продолжили побулькивать на медленном огне (было опасение, что затишье это – только до следующей КомМиссии). Но, как говорится, «худой мир лучше доброй ссоры». Комиксист Алим Велитов, вернувшись с отдыха за границей, напечатал довольно сентиментальную коду, увенчавшую дело — проникновенное аллегорическое прочтение Жениной истории, вокруг которой разгорелись такие страсти:

«Комикс «Крылышки» — это комикс про всех нас, это до изумительности простая, но в то же время глобальная и тонкая метафора происходящего. Кошка, которая хочет летать, иметь крылышки — это художник, желающий рисовать комиксы в России, издаваться, зарабатывать деньги своим любимым трудом. Обратите внимание как крылышки напоминают Бэтмена! а кошка, как замечали наблюдатели наиболее распространненный персонаж на фестивале в этом году» [22].

Опровержения данного толкования не заставили себя долго ждать. Никакой семилетний не мог сказать всё это, утверждали комментаторы.


[20] Цитируется по: http://community.livejournal.com/kommissia_org/77138.html?thread=765010#t765010
[21] Цитируется по: http://community.livejournal.com/kommissia_org/78909.html
[22] Цитируется по: http://velitov.livejournal.com/220129.html


Комикс грядеши?

По любым меркам, всё указывало на то, что год этот станет переломным для КомМиссии; и был он, конечно, самым драматическим из тех, что я отслеживал – и не только из-за моей нежданной-негаданой роли члена жюри.

Кризисы для фестиваля дело не новое; и это даже не первый раз, когда он почти было закрылся (после того, как на КомМиссии-2005 похожая разборка по поводу распределения призов почти вынудила Хихуса и ныне покойную соучредительницу Наташу Монастырёву сдаться и опустить руки). Но в этом году во всём чувствовалось некое опустошение, что-то настоятельно требовало изменения – и всё последующее явилось просто ещё одним симптомом. И была печаль от того, что, несмотря на полноценное освещение событий прессой и неплохую посещаемость мероприятий, положение комиксов в России не становится прочнее.

Напротив, оно, кажется, ухудшается. Так, один из журналов Заславского, «Юла» (ориентированный на девочек) должен был переключиться на перепечатку – и может быть, это первая ласточка грядущего прекращения деятельности. Заславский был мрачно настроен; говорил, что сотрудники чуть ли не плачут. Немногие усерднее или дольше Михаила работали над созданием жизнеспособной комикс-индустрии в России; он надеялся, что новое поколение юных россиян, читая специально для них созданные качественные работы соотечественников, вырастут с любовью и гордостью за собственную культуру комикса. Теперь же новая тень омрачила эту мечту.

И всё-таки, сейчас в России действительно больше людей относится к комиксу серьезнее, чем 10 лет назад – и это в немалой степени благодаря тому факту, что КомМиссии удалось так долго просуществовать. Несмотря на все искры и заносы на поворотах, Хихус и его команда сделали праздник комикса регулярной частью московского весеннего фестивального сезона. Это не чудо; это — плоды их долгих изнурительных усилий. Небольшая перспектива скандалов-2008 здесь будет как раз уместна.

Итак, что дальше? В следующем году КомМиссии станет «фестивалем фестивалей» и привлечёт работы и гостей с других международных комикс-мероприятий на радость москвичам. Планируется также перенести все мероприятия на Винзавод.

Может быть, я опережаю события, но в этом году у меня было ощущение того, что эстафетная палочка потихоньку переходит к Санкт-Петербургу. В то время как московские художники пустились в борьбу и фракционность, их прагматически настроенные северные коллеги занимались выпуском работ чарующей тонкости и красоты [23], и приглашением главных гостей из стран Балтии, Скандинавии и Канады на их новый фестиваль. На следующем «БумФесте» в сентябре в качестве гостя из Франции будет Дэвид Б.


[23] «Узнаваемый питерский стиль» сформировался за последние пять лет, его ядро составляют учащиеся художественных школ и дипломированные специалисты, такие как Rei, Tatka, Namida и другие санкт-петербурские художники-графики. Его можно определить как склонность к экспериментальности, экспрессионизму и «европейскости» в смысле идей. (Чтобы рисовать в таком стиле, вовсе не обязательно жить в Петербурге. Можно с полным правом причислить к этой художественной группе Наталью Бронникову из Миасса, как, впрочем, и москвичку Елену Ужинову, лучшую комиксистку России – если, конечно, последнюю вообще можно приписать к какой-нибудь одной группе).


Однако же без развитой индустрии даже наилучшим образом организованное и мотивированное комикс-сообщество столкнется с теми же самыми проблемами и напастями, которые доводят русских до изнеможения с самого краха коммунизма – с нехваткой фондов, мест для проведения мероприятий и выставок, с изолированностью в интернете, и т.д. Только время и усердная, на износ, работа помогут справиться со всем этим. Когда-нибудь.

Вместе с тем, немногие избранные, в некотором смысле, уже живут «в это время прекрасное». В условиях дефицита, когда большинство комиксистов цепляется за любой случайный заработок, как кошка, провожающая завистливым взглядом порхающую чёрную птицу, Андрей Аёшин словно бы был рождён крылатым. Попадая к нему в гости (как уже повелось, каждый год) я на живом примере изучаю законы контраста. Бессмысленно надеяться встретить его на КомМиссии — каждый год он благополучно пропускает это событие. Почему?

«Я загружен работой, — говорит он. – У меня нет времени на посещение КомМиссии».

Аёшин, ветеран «первой волны» российского комикса 1980-х годов, сыграл решающую роль в возникновении «второй волны», основав свой сайт «Комиксолёт» в 1999 году. «Комиксолёт» исчерпал объём сервера ещё году в 2005, но многие клиенты и издатели все еще используют его, чтобы найти художников-комиксистов для разных видов проектов. (Это значительно удобнее, нежели лично приезжать раз в год на мероприятие вроде КомМиссии). Как администратор сайта, Аёшин обычно первый, с кем выходят на связь — и с кем чаще всего подписывают контракт.

«Они склонны выбирать меня из-за моего более реалистического и отточенного европейского стиля, — объясняет он, — для всего: от рекламных объявлений до стрипов, иллюстрирующих онлайновую порно-беллетристику». День за днём, сидя в своей тихой квартире на северо-востоке Москве, вдали от толкучки и скандалов КомМиссии, он последовательно зарабатывает на жизнь рисованием комиксов — достаточно, чтобы устроить сына в художественную школу и, как он надеется, достаточно для обзаведения хозяйством в какой-нибудь солнечной стране зарубежья. (Именно сейчас он подумывает о Черногории).

Очень многие проблемы в российском комикс-сообществе, что меня сокрушает, сводятся именно к этому: непреодолимой пока пропасти между кем-то вроде Аёшина и большинством разочарованных художников, которые — как мы видели в этом году – вполне понятно, но пагубно изливают желчь друг на друга. Аёшин избегает подобных осложнений; он едва успевает к сроку: уже трое клиентов ожидают сдачи работ – «Я просто не могу сказать нет», — вздыхает он.

Что заставляет вспомнить другую пословицу: «Русский человек на голодный желудок думать не может, а на сытый — не хочет».
Можно было бы переосмыслить её на новый лад: «а когда сыт – на раздумья нет времени».

Перевод © Олеся Ольгерд, «Хроники Чедрика» # 3`2009

Об авторе:

Хосе Аланиз (Jose Alaniz)

Хосе Аланиз (Jose Alaniz) — профессор Вашингтонского университета. Окончив Калифорнийский университет в Беркли в 2003 году, получил степень доктора философии. Доцент кафедры славянских языков и литературы при факультете сравнительного литературоведения.

Прочитанные курсы:
2005, зима — «Беспомощность» в русской культуре
2005, весна — Здравоохранение, смерть и инвалидность в современной Европе
2006, зима — Комикс и фильм
2009, зима — Супергерои

В сферу интересов профессора Аланиза входят эко-критика, смерть и умирание, недееспособность, кинематограф, русская культура и комиксы. В 2005 году он был удостоен приза Томаса Инге от секции комикса Американской Ассоциации исследования популярной культуры — за обширные познания в области комиксостроения, проявленные в его эссе «Смерть и Супергерой: Серебряный век и после». В настоящий момент Хосе Аланиз работает над двумя проектами: «Комикс и искусство комикса в постсоветской России» и «Смерть, бессилие и Супергерой в Серебряном веке и после».

В феврале 2010 г. в издательстве «University Press of Mississippi» выйдет книга Хосе Аланиза «КОМИКС: Искусство комикса в России».

Избранные публикации и презентации:

2001 — «Ранние некрофильмы в контексте…» (совместно с Сетом Грэхэмом) в докладе «Некрореализм: контекст, история, интерпретации» (опубликовано на симпозиуме Питтсбургского университета, посвящённом русским фильмам).
2004 — «Сверхкалека: инвалидность и Супергерой Серебряного века» (International Journal of Comic Art, т.6, № 2)
2007, апрель — «Кино без барьеров» (обзор российского кинофестиваля, посвящённого инвалидности и недееспособности) на сайте Kinokultura.com — http://www.kinokultura.com/2007/16-alaniz.shtml
2007, июнь — «Основная тенденция российского осознания недееспособности: ситуация белого на чёрном» (выступление на ежегодной конференции Society for Disability Studies, в Сиэттле, WA)

Прочитанные лекции:

2008 — “Бессилие и Супергерой: пограничные случаи” (American Popular Culture Association Conference, Comics Area)

2007 — “Автобиография в русском комиксе: История Николая Маслова” (International Comic Arts Festival)

2007, 28 сентября — “Женщина в русских комиксах. Теория” (как приходящий лектор в UCLA)

2007, 27 сентября — “Женщина в русских комиксах. История” (как приходящий лектор в Pomona College, CA)