Возвращение в Ангулем

В конце января 2010 года во французском городке Ангулеме состоялся 37 Международный фестиваль комиксов.

Фестиваль в Ангулеме — крупнейший в мире. В этом году в его выставочной и торговой программе было задействовано 21 площадка по городу, включая церкви, музеи, кафе и галереи. Однако Ангулем-2010 знаменателен ещё и тем, что в этом году, пожалуй, впервые на фестивале были представлены российские комиксы. Отчасти это связано с культурной программой в рамках Года России во Франции.

От России были приглашены организаторы питерского фестиваля «Бумфест» и некоторые художники: Алексей Никитин, Лена Ужинова, Вика Ломаско и Антон Николаев, Эдик Катыхин, Варвара Помидор, Рома Соколов.

Когда ребята вернулись в Россию, они дали небольшое интервью для ХЧ, в котором поделились своими впечатлениями от поездки. К сожалению, нам удалось пообщаться только с московской частью делегации.

Общие впечатления

Эдик Катыхин на выходе из поезда
Эдик Катыхин на выходе из поезда
[Все фото кликабельны]
Лена Ужинова, Антон Николаев, Алексей Никитин
Лена Ужинова, Антон Николаев
и Алексей Никитин
Лена Ужинова: У меня такое ощущение, словно я сама осталась в Москве, а тело моё — как зомби — оно там по Европе путешествовало. Вот, говорю же, какие-то элементарные вещи, которые «Я» бы сделала — сфотографировала бы, спросила, узнала, — не получилось совершить.. а всё потому, что «Я»-то здесь осталась, дома, а туда поехали мои туловище с деньгами и какие-то другие части тела.

Вика Ломаско: Ну, и это хорошо. А представьте, было бы туловище без денег! (все смеются)

Лена Ужинова: Больше не хочу никуда ехать… Эдик, а ты все картины в итоге продал?

Эдик Катыхин: Да. Ну, по 5, по 10 евро…
Лена Ужинова: По пять, по десять?! (Лене становится плохо)
Антон Николаев: А вот те, что за 70-80, покупали хоть немножко?

Эдик Катыхин: Да ты что! Ни разу. На них даже никто не смотрел…

Лена Ужинова(приходя в себя): Что же ты не сказал, что у тебя распродажа!

Вика Ломаско: …Дима (Дмитрий Яковлев, директор Санкт-петербургского фестиваля комиксов «БУМфест» — Прим.ред.) сообщил, что на фестивале все наши каталоги раскупили… кстати, в конце поездки он сводил нас в ресторан. К африканцам.

Лена Ужинова: Мы ели речную рыбу.

Вика Ломаско: Морскую.

Дима Яковлев даёт интервью Наши комиксмены
Дом.Вид на двор
Виды из окон дома во двор

Чедрик: А жили вы где?

Антон Николаев: Дом был снят для этого.

Эдик Катыхин: Четырёхэтажный.

Лена Ужинова:

С бассейном во дворе. С кафельным полом и фонтаном — там всё время была чистая вода, и Антон даже искупался несколько раз.

Антон Николаев:
Один раз — в компании голой девушки. Прямо как в американских фильмах про хорошую жизнь!

Чедрик: Так ведь январь, зима ещё…

Лена Ужинова: Там уже весна. То есть то, что у нас будет месяца через два. Кстати, дом был необычный: каждая комната в своём стиле…

Вика Ломаско: И со своим названием.

Лена Ужинова: Вот у Эдика комната называлась «Детской», а у меня была «Голубая».

Антон Николаев:
А у нас как называлась?

Вика Ломаско: У нас была «Белая», но выглядела она абсолютно как детская для девочек…

Антон Николаев: Ещё «Африканская» комната была… В общем, это такой частный дом, который хозяева сдают на время фестиваля.

Вика Ломаско: И все эти дни мы думали, что хозяева живут в подвале.

Эдик Катыхин: Так они и правда жили в подвале.

Антон Николаев: В подвале у них гараж, в гараже — трейлер, домик такой на колёсах…

Вика Ломаско: А ещё в гараже есть вход в туннель 14-го века постройки. Он опутывает под землёй весь Ангулем.

Лена Ужинова: Но там всё замуровано. Чтобы не гуляли.

Вика Ломаско: «Потому, — сказал наш хозяин, — что однажды там уже потерялись какие-то молодые люди и получилась нехорошая история».
Вид на Ангулем
Вид на Ангулем

Лена Ужинова: Вместе с нами в этом доме жила переводчица Аня Зайцева — с мужем, французским комиксистом Жеральдом Окленом. Комикс-издание Жеральда в прошлом году было признано победителем в одной из номинаций фестиваля, поэтому в нынешнем году он принимал участие в жюри.

Чедрик: И она всюду ходила с вами и всё переводила?

Антон Николаев: Ну да. Что надо — переводила, что не надо — не переводила.

Чедрик: А кто ещё поехал в Ангулем от России? Николай Маслов, значит, был сам по себе?…

Антон Николаев: Да, был сам по себе.

Лена Ужинова: Но он приходил к нам на выставку. Вместе со своим французским издателем.

Чедрик: И сколько всего дней вы провели во Франции?

Лена Ужинова:
Знаешь, я подсчитывала, но каждый раз по-разному получалось: то пять, то семь. 26-го января мы выехали из Москвы и прибыли в Ангулем, а 1-го февраля – вернулись.

Вика Ломаско: В общем, целую неделю.

Пресс-конференция российской делегации
Лена Ужинова: В Ангулеме полно всевозможных рисовальных, комиксных и, вероятно, кинематографических образовательных учреждений. То есть, это не просто место, где раз в год фестиваль проходит, а настоящий комиксный центр.

Эдик Катыхин: Даже музей есть. Комиксов.

Чедрик: Вы посещали его?

Вика Ломаско: Ну да, разумеется.

Чедрик: И что, была какая-то программа?

Вика Ломаско: Ты знаешь, полноценной экскурсии почему-то не было. Почти всё, что мы узнали и увидели, сложилось из рассказов Димы и прогулок с ним по городу.

Распорядок дня

Вид на Музей Бумаги
Вика Ломаско: На следующий же день после приезда мы отправились доделывать нашу экспозицию. Выставка российских комиксистов проходила в Музее Бумаги.

Лена Ужинова: Музей Бумаги находится на реке, раньше на этом месте был завод по производству бумаги, сигаретной, в частности. Напротив музея, через реку, как раз школа комиксов располагалась, а мы жили в домике на этом же берегу, только чуть дальше.

Чедрик: В этом музее была только российская экспозиция, и всё?

Лена Ужинова: Да, мы только были… На выставке было от четырёх до восьми картинок от каждого автора. И ещё — фреска. Это лист бумаги два с половиной на два метра, на котором мы должны были что-то коллективное нарисовать на тему нашей экспозиции, которая называлась «Мы из СССР». Мы все знали об этом задании заранее, и что-то вместе придумали, каждый подготовил, что именно нарисует. Но в итоге наш план провалился, и мы нарисовали совсем не то, и не так, как хотели.

Вика Ломаско выполняет свою часть работы над «фреской»


…а так выглядела работа в финале.

Антон Николаев: Российская экспозиция, в общем-то, была интересная. Ведь если на Западе комиксная культура уже сформирована, то у нас это — поле экспериментов. И большая часть из того, что было представлено на этой выставке, — не совсем комиксы, а, скорее, продукты концептуальной культуры. И в этом контексте мне хотелось бы выделить две вещи: работы Лёши Никитина (придуманные вкладыши для жвачек; это в общем-то комиксы, но если быть точнее — ностальгический проект по СССР в рамках концептуального искусства; и важно было не то, что он нарисовал, не стиль, не истории, а обращение к зрителям: «Посмотрите эти картинки и вспомните своё детство»), а второе — работы Вари Помидор. Она нашла древние газеты, 1970-х годов, с узнаваемыми какими-то заголовками, событиями тех лет. И на этих газетах нарисовала акриловыми красками свои рисунки, сюжеты которых связаны с её личной биографией и как-то перекликаются с теми событиями, которые читаются на газетных полосах под слоем краски.
Можно, конечно, начать протестовать, что это никак не комиксы в чистом виде. Но это всё равно интересно, потому что свидетельствует о зарождении какого-то исключительно российского феномена в культуре рисованных историй. Думаю, для России эта выставка вообще была очень интересным экспериментом. Потому что, с одной стороны, наша культура очень литературоцентрична и всякие напоминающие рассказы формы творчества выглядят вполне органично, а с другой стороны — в нашей культуре нет традиции чтения «больших массивов последовательно связанных между собой картинок», чем является комикс. И на стыке этих двух культурных аспектов вполне может сложиться новая форма творчества, понятная для российского читателя и зрителя.
На официальном открытии российской экспозиции

То есть для французов, может быть, на интуитивном уровне, российская экспозиция была интересна не как детская или историческая площадка, а как площадка необычного интеллектуального поиска.

Чедрик: Но вернёмся к программе. С первым днём всё ясно: помогали монтировать свою выставку…

Лена Ужинова: На следующий день, в четверг, мы рисовали фреску.

Эдик Катыхин: Если распечатать месячной давности наше обсуждение в аськах/скайпах того, что надо нарисовать, то могла бы получиться целая книга. А если кратко, то изначально мы хотели изобразить демонстрацию. Как самый яркий и знаковый эпизод советской жизни.

Лена Ужинова: Причём демонстрация должна была быть из персонажей отечественных комиксов, диснеевских, которые были в нашем детстве. Все с транспарантами…

Эдик Катыхин: Ну, и будто они переходят из старого времени в новое… А получилось что-то совсем неожиданное.

Чедрик: И на это вы потратили полдня. А в котором часу вы вставали?

Лена Ужинова: Был такой график, что в девять утра мы уже должны были присутствовать на своей выставке. Кто-то от нашей делегации постоянно там должен был находиться до самого закрытия. А фреску мы делали практически все эти дни, подрисовывая и дорисовывая.
Посетители российской выставки

Вика Ломаско: В пятницу весь день мы встречались с различными издателями, обсуждали возможные проекты. Познакомились с директором фестиваля комиксов из Бастии. Побывали с экскурсией в Доме Автора, посмотрели мастерские…

Чедрик: Что такое Дом Автора?

Лена Ужинова: Это дом с мастерскими, оборудованными всем необходимым для художника-комиксиста. Можно подать заявку и если она будет положительно рассмотрена, то можно вот так там пожить и поработать. От двух-трёх месяцев до двух-трёх лет. При этом питание — за свой счёт. И квартиру, кажется, они не предоставляют. Только мастерскую.

Вика Ломаско: На самом деле, я не очень понимаю смысл в этом Доме Автора, ведь свои истории гораздо удобнее придумывать и рисовать в привычном пространстве. Зачем для этого ехать куда-то?

Лена Ужинова: А суббота у нас была свободным днём. Мы могли ходить по выставкам, покупать книги, и делать, что хотим. Выспались наконец-то. Вход на выставки был платным, но на нас, как на участников, это не распространялось.

Алексей Никитин и Вика Ломаско у памятника Жоржу Реми

Эдик Катыхин: По городу курсировали специальные автобусы, они развозили посетителей по всем фестивальным площадкам. В какой-то момент в городе даже образовались пробки. А когда все выставки для посетителей закрывались, начинались вечерние презентации и открытия, по которым можно было ходить хоть до утра, но мы не успели побывать всюду, потому что очень уставали за день.

План фестивального Ангулема (кликабельно)

Лена Ужинова: В воскресение утром была конференция, на которой нам задавали вопросы, и закрытие. В один из выходных ходили в Музей комикса. Там можно было и сами комиксы полистать, и оригиналы посмотреть. Под стеклом, правда.

Музей комикса
В Музее комикса (нажмите на фото, чтоб увеличить)

Эдик Катыхин:
Самыми насыщенными днями, конечно, были суббота и воскресенье. Казалось, вся Франция съехалась в Ангулем! Кстати, только нашу выставку 9 000 человек посетило.

Отдельная тема — автограф-сессии. Многие художники продавали свои книги сами. И как только они начинали подписывать их, рисовать на них что-то, тут же выстраивались длинные очереди из покупателей. На стендах каждого издательства были авторы, рисовавшие в книгах в режиме нон-стоп.

Вика Ломаско: Да, и очереди выстраивались на несколько часов.

Чтобы пройти от одной площадки фестиваля к другой,
достаточно ориентироваться по красным шарикам!

Другие впечатления

Эдик Катыхин: Когда мне было 14 лет, один приятель вернулся из армии (а служил он за границей), и привёз мне французские комиксы. Это были журналы со множеством разных историй для взрослых.

Чедрик: Эротических?

Эдик Катыхин: Были и эротические, и юмористические. Меня очень впечатлило увиденное, и я начал копировать, подражать. И вот теперь в Ангулеме висели мои собственные работы, и около них толпились 12-14-летние подростки-французы и копировали уже мои работы!..
А вообще в Ангулеме диапазон комиксов просто нереальный: на любые вкусы и возрасты. И главное — миллионы читателей! Именно читатели туда едут. Такого увлечения комиксами я никогда ещё не наблюдал.

На фестивале были целые павильоны и с попсовыми, и с альтернативными комиксами — что хочешь. И классика, и новинки.

Чедрик: Но в основном — БД? Ни американцы, ни японцы особо представлены не были?

Лена Ужинова: Ну, какой-то прилавок с мангой был…

Слева направо: Доминик Матэй (директор фестиваля комиксов в Бастии, Франция), Катя Дресвятина (один из организаторов «Бумфеста»),
Полина Петрушина, Вика Ломаско, Антон Николаев.

Антон Николаев:
Кстати, японцев, на самом деле, не нужно недооценивать. Когда начинаешь копаться в их культуре, понимаешь, что, кроме гигантского пласта попсы, у них есть и серьёзная интеллектуальная культура, которая по своему качеству и объёму примерно сравнима с европейской. Да и не такие уж они новички на европейской художественной арене, достаточно вспомнить, что в конце XIX — начале ХХ столетий почти все европейские деятели искусства с воодушевлением смотрели на японскую культуру, подражали и копировали. И, если честно, я вот как раз больше времени проводил у лотков с мангой. К сожалению, не помню фамилий, но находил совершенно потрясающие японские комиксы, связанные с темой насилия.

Вика Ломаско: У них, кажется, вообще всё с насилием связано.

Антон Николаев: Больше всего меня поразила манга, в которой рассказывается история неких политических активистов. Причём весь комикс их мучают и пытают самыми изощрёнными способами. И все эти несчастные активисты — женщины.

Чедрик: И это было в отделе альтернативных комиксов, да?

Антон Николаев: Нет, на общей площадке фестиваля.

Чедрик: А в целом, когда вы оказались в Ангулеме, возникало ли ощущение, что вы попали в совсем другую культурную среду?

Прощальный ужин с хозяевами дома

Антон Николаев: И да, и нет. Да — потому, что у нас все рынки искусства — виртуальные, а здесь мы увидели живой, настоящий рынок, где происходит конкурентная торговля, и тут же есть возможность включиться в какие-то новые проекты.

Нет — потому, что мы ждали найти какие-то инновации, то, что бы нам «вынесло мозг», показалось бы новым. Но мы понимали, что всё увиденное — только лишь различные рыночные стратегии, нет ничего такого, что было бы ярким и чисто западным явлением, чего не найти у нас. Просто у них комиксы — это уже чётко сложившийся рынок с конкретными требованиями к комиксмену.

Эдик Катыхин:
Чтобы это обязательно была книга, на столько-то страниц, чтобы «руками» было сделано…

Антон Николаев: Да, они очень привязаны к этому продукту: к комиксу как книге.

Вопросы задавал А.Кунин, специально для журнала «Хроники Чедрика #9»
Использованы фотографии Е.Ужиновой, В.Ломаско и А.Николаева


От редакции

Уже тот факт, что в Ангулеме показывают «русских», не может не радовать. Действительно, такая огромная страна как Россия просто обязана представлять интерес для мировой индустрии комиксов. Но нынешний, первый поход наших на Ангулем очень ярко продемонстрировал и совсем другую особенность современной российской культуры: спонтанность, разобщённость, амбициозность.

По сути в гостях у Ангулема была не Россия, а «Бумфест». На лотках были книжки фестивального издательства, на выставке присутствовали работы только тех авторов, которые регулярно участвуют в проектах «Бумфеста». Словно российская культура комикса с этого начинается и этим же ограничивается. А между тем, российскому/советскому комиксу уже почти сто лет. И его советский период развития — наиболее яркий, заслуживающий внимания и, кстати сказать, наиболее интересный для европейских читателей, — остался за кадром.
В то же время, наша делегация ехала в Ангулем — как на край света, не имея особого представления, с чем придётся столкнуться, на что потребуется обратить внимание, и зачем весь этот ангулем им самим, в общем-то, нужен.
Но, в любом случае, мы свидетели крупнейшего для российского комикса события. И в этом безусловная заслуга «Бумфеста» и его руководства.
Благодаря этому событию российский комикс оказался перед рядом новых задач и проблем. Назову их тезисно:
  • разобщённость российских комиксменов (особенно их организационного ядра) делает наш комиксный рынок малопривлекательным для больших иностранных инвесторов;
  • у нас нет единого мнения, как представлять Россию на международной арене. А из-за этого, в конце концов, мы можем выглядеть очень несерьёзно;
  • в то же время, к нам есть интерес и его необходимо подогревать… не только в рамках года России в Франции. И делать это сообща, пусть по пути придётся ругаться и драться друг с другом;
  • российский профессиональный комикс нуждается в профессиональном образовании: идейном, культурном и историческом. Нам просто необходимо сложить миф о русском комиксе — и ведь для этого есть богатая почва.

Надеюсь, всё происходяще в нашем комиксном мире даёт свои плоды. И лет через пять историки мирового комикса будут вспоминать только как о курьёзе о том случае, когда на российской пресс-конференции в Ангулеме на вопрос «Как вы начали заниматься комиксами?», кто-то из наших комиксменов ответил: «А я вообще комиксы не читаю и не люблю».

Чедрик

UPD: Другие материалы по теме: