Рубрика: — Интервью

Хигури Ю: интервью журналу Comickers Art # 2’2008 (часть 2)

No Comments

Предлагаем вашему вниманию перевод интервью, данного Хигури Ю американскому журналу Comickers Art (номер 2 за 2008 год). Первую часть интервью читайте здесь >>>.

* * *

Ю Хигури родилась 16 октября в префектуре Осака. Как самостоятельный автор Хигури дебютировала в 1993 году, с книгой комиксов «Azel Seimaden» от издательства Сэйсинься (Seishinsha). До того момента она участвовала в создании иллюстраций для игры «Gakuen Heaven» от компании Spray, принимала участие в создании ТВ-сериала «Night Head Genesis».

На момент выхода этой статьи (прим. переводчика: 2008 год), Хигури работала над следующими сериями:
— «Crown» по сценарию Синдзи Вада (Shinji Wada) в журнале «Princsess GOLD», издательство Akita Publishing (в русском переводе — «Корона», издательство «Палма пресс»);
— «Night Head Genesis» в соавторстве с Джорджи Йида (George Iida), издательство Коданся (Kodansha);
— «Gakuen Heaven-New Series Endo Edition» для журнала «Magazine Be x Boy» в соавторстве со Spray, издательство Libre Publishing. Read More

Хигури Ю: интервью журналу Comickers Art # 2’2008 (часть 1)

1 Comment

Предлагаем вашему вниманию перевод интервью, данного Хигури Ю американскому журналу Comickers Art (номер 2 за 2008 год).

* * *

Ю Хигури родилась 16 октября в префектуре Осака. Как самостоятельный автор Хигури дебютировала в 1993 году, с книгой комиксов «Azel Seimaden» от издательства Сэйсинься (Seishinsha). До того момента она участвовала в создании иллюстраций для игры «Gakuen Heaven» от компании Spray, принимала участие в создании ТВ-сериала «Night Head Genesis».

На момент выхода этой статьи (прим. переводчика: 2008 год), Хигури работала над следующими сериями:

— «Crown» по сценарию Синдзи Вада (Shinji Wada) в журнале «Princsess GOLD», издательство Akita Publishing (в русском переводе — «Корона», издательство «Палма пресс»);

— «Night Head Genesis» в соавторстве с Джорджи Йида (George Iida), издательство Коданся (Kodansha);

— «Gakuen Heaven-New Series Endo Edition» для журнала «Magazine Be x Boy» в соавторстве со Spray, издательство Libre Publishing.

Read More

Алексей Иорш: О жизни и смерти героев

1 Comment

C третьего номера «ХЧ» мы вводим ещё одно хорошее правило: мало того, что каждый выпуск посвящён определённой теме, так ещё и в каждом номере будет свой главный герой! Сегодня им является Алексей Иорш. На роль главного героя будем приглашать только художников, потому что только художник сможет реализовать своё почётное право на создание обложки выпуска! Так мы соберём коллекцию уникальных артефактов!

В большом интервью с главным героем мы рассуждаем на тему номера, говорим о жизни и искусстве. Кроме того, если нам удастся договориться с одним из издательств о регулярном (хотя бы ежегодном) издании «Сборника ХЧ», то в «визуальной части» печатного издания совершенно определённо будет большое портфолио главных героев или их отдельные некоммерческие комикс-проекты.

Но… Это планы, перспективы и надежды. А сейчас есть кое-что более конкретное: известный московский комиксист Алексей Иорш и уже успевшая набить оскомину (некоторым участникам интернет-дискуссий вокруг «ХЧ») тема…

Насилие и секс в комиксах


Алексей Иорш: Преамбула – давай сразу поймем, что речь не идет о реальном сексе и насилии, речь идет об ИЗОБРАЖЕНИИ секса и насилия. Если мы это поймем, то поймем, что тут скорее вопрос КАК, а не ЧТО?


Какую роль в комиксах играет изображение сцен насилия и секса? Как думаете, почему комиксисты прибегают к этим темам?

 

Потому что на самом деле это традиционные для искусства приемы привлечения внимания. Ничто так не интересует всех людей, как насилие и секс. По-разному, конечно, но всех.
Отсылки – фильм М. Ромма «Обыкновенный фашизм», «духовные» картины эпохи Возрождения, на самом деле являвшиеся ни чем иным как скрытой эротикой.

Нужна ли цензура в комиксах?

Прежде всего, нужен грамотный маркетинг. Чтобы хентай не лежал вперемешку с детскими комиксами. Неподцензурные комиксы будут возникать, покуда на них есть спрос. А спрос будет всегда. Потому что хотим мы или нет, но молодые люди нуждаются в объекте для дрочева или сублимирования подростковой агрессии. И всегда будет находиться группа дрочеров, и умник, который им все нарисует.
Есть один аспект, где я бы точно хотел видеть цензуру – это чтобы в комиксах не было бы пропаганды фашизма, расовой нетерпимости, глумления над историей нашей Родины.

 

Способны ли комиксы, изображающие эти «непотребные» сцены, нарушить психику ребёнка? И следует ли как-то ограничивать доступ к таким книгам детям?

 

Несомненно. Но тут опять все сложнее. Подростки лет 12-14 и старше – они все равно найдут какие-то объекты или темы – будут драться, читать рэп, ходить в музеи смотреть на голые статуи – им просто необходимо знать про секс и насилие. Но если мы говорим об определенного рода комиксах – то это скорее, опять же, не причина, а следствие пубертатных дел и гормонального взрыва. Я сам с удовольствием смотрел в детстве «Рахана», именно из-за сисек, которые там встречались в изобилии. Ну и вообще я вырос в доме художника, так что с младых ногтей видел «не только голых женщин, но и женщин, с которых начисто сняли кожу». Альбомы Доре были настольными книгами. Ничего, вырос, вроде нормальный человек.

 

Описание сцен насилия часто является предметом и для произведений других видов искусства: кино, литературы… Кажется ли это менее вредным, провокационным на фоне комиксов?

 

Ну, сколько у нас тех комиксов, и сколько тех фильмов и литературы? Ваще нельзя сравнивать. Комиксы-то и читают такие фрики, что их уже ничем не испортишь))))

 

Какую роль эта тема играет в твоём творчестве?

 

Да такую же, как и у большинства авторов. Это инструмент. Я, как любитель эпатировать читателя, в качестве этого часто использую секс, извращения и насилие. Это молодит!

 

А есть ли среди отечественных авторов такие, для кого изображение насилия едва ли не основное в комиксах? И в чём заключается их мастерство?

 

А хз. Вон Аскольд может и без насилия жути напустить. Мне жалко, что нет хороших эротических комиксов, ну таких на грани порнографии, как у Манары или обожаемого мной Варенна. Не потому что мне этого не хватает, а просто жалко, что никто у нас так не делает.
А вот это унылое говно, когда комикс состоит из путешествия героя от одного молотилова в другое, дескать, зырьте, как я мышцы хорошо рисую – это, конечно, насилие и секс, но насилие над собой и ёбля мозга читателю.

 

Вообще художник должен задумываться, каким именно способом самовыражаться, должен ли он постоянно помнить о дидактических свойствах искусства? Или это уже задача других людей – критиков, издателей и т.п.?

 

Нет. Художник должен делать то, что считает нужным. И должен быть готов ко всем последствиям сделанного, с другой стороны. Если художник идет на компромиссы – он ремесленник. Это тоже хорошо, но вопрос же был о художниках, правда?

 

С другой стороны – кого слушать-то расейскому комиксисту? Плавали, знаем. Издательств и пузанчиков без вкуса и упрека? Нахуй-нахуй. Честнее в интернет выложить работу, или на КомМиссии показать.
У нас странная хуйня получается – Сорокин вон, лежит в каждой вокзальной лавке, как национальный железнодорожный бестселлер, а к комиксам предъявы как будто в институте благородных девиц. Я, конечно не против попыток издаться через мейнстримовые издательства, или вон, как Миша Заславский делает (успехов ему в его этом нелегком деле), но почитаешь аргументацию какого-нибудь «замейнстримщика», и охуеешь – как будто у нас есть какой-то мейнстрим. Нельзя у нас говорить о каком-то мейнстриме, потому что стрима нет. А есть стрём. Реально же на обе страны – Украину и Россию – ну человек двадцать от силы могут нарисовать нормальную, интересную графическую историю. Короче, у нас секса как не было, так и нет, и насилия тоже нету.

О себе

Как начинался ваш путь в комиксы? Первое образование вы получили в МИСИ (специальность — Гидротехническое строительство). И почему вы не стали работать по первоначально полученной профессии гидротехника?

Я лет с 12-ти уже решил, что буду художником. Потом с 14 лет занимался карикатурой, потом встретил Капранова, он меня и затащил во все те веселые расклады, которые сделали меня тем чудовищем, каковым я сейчас являюсь.

2009 г. На встрече комиксистов: М.Заславский, А.Иорш, А.Капнинский

Расскажите о вашем втором, художественном образовании. Кто были ваши педагоги, чему учили? Как вообще был построен учебный процесс?

 

На самом деле я учился многому и у многих. Полиграфии я учился у Владимира Хаханова, тогда главного художника «МК», учился по-старинке: и за водкой бегал, и подменял Мастера на всех этапах подготовки газетного номера в печать.

 

Сергей Капранов

Искусству я учился в Заочном Народном Университете Искусств у Николая Ротанова. К нему на консультацию приходили люди – от модных девиц или бабуль преклонного возраста до вполне умелых ребят, которые занимались серьезно где-нибудь в студиях. Дело в том, что диплом ЗНУИ приравнивался к профессиональному диплому, и давал возможность работать по специальности. В СССР без профильного диплома не брали на работу.
Так вот, Ротанову было все равно, на чем и как нарисована работа. Хоть шариковой ручкой на промокашке. Он разбирал работу с позиций элементарной грамотности – композиция, перспектива, внятность изображения, цвет и колорит.

 

Что особенно ценного вы вынесли из этой учёбы?

 

Да ничего. Даже диплом не забрал – уже работал без диплома. Страна стала меняться. Хотя, пожалуй, главное я от Ротанова взял – отношение к искусству, и людям рисующим. Я уважаю всех, кто этим занимается.

 

Есть ли другие комиксисты из числа тех, кто учился вместе с вами?

Никого не было.

Какое-то время вы работали карикатуристом в газете. Как вы попали в эту сферу деятельности?

 

Я начинал в Клубе Карикатуристов при «МК», куда меня в 1977-м году привел папа, поставил перед дверью, и ушел. Мне было 14 лет. Позже, во время института я стал там подрабатывать внештатным художником, тогда и познакомились с Капрановым. Потом уже он меня взял в «Вечернюю Москву», где он был главхудом, и когда Серега ушел делать «КОМ» как издательство, оставил меня в «Вечерней Москве» за себя.

 

Существует ли разница между карикатуристом и комиксистом? В чём она проявляется?

 

Это, конечно, разные искусства. Между ними стоит короткий «стрип», но я считаю, что стрип ближе к карикатуре. Для меня комикс – это прежде всего книга, со всеми книжными и полиграфическими заморочками.

 

Как вы попали в комикс-студию «КОМ»? И какую роль в ней играли?

 

Как я уже говорил, мы были очень дружны с основателем КОМа Сергеем Капрановым. Мы с ним практически не расставались. Но я не сразу заинтересовался комиксом, и появился далеко не на первом заседании. Тусовка мне понравилась, бухали там хорошо, и я остался.
А поскольку я вскоре стал работать с Серегой, то разделил с ним часть административной нагрузки по КОМу, и технические вопросы подготовки работ к печати и пр.

Что значила студия для вас в те годы?

Это была, в общем-то, вся жизнь. Перестройка, хиппи, панки, Русский Рок… Мы были очень большими модниками по тем временам и возможностям. В студии люди занимались не только комиксами. Аск, Антон Шалито, Савченков, Капыч и Жигунов коллекционировали униформу РККА. Капранов, Белов и я – мы играли в панк-группе «Дегенератор идей». И в один прекрасный момент все перемешалось. Мы скопом ездили на Бородино, покупали старье на Тишинском рынке, потом ехали на репетиции и играли в клубах. Весь этот табор перемещался от одного мероприятия к другому, звеня бутылками, меняя одежду с косух на гимнастерки. А то срывались – и в Нижний, к тамошнему комикс-клубу во главе с двумя Олегами – Эллинским и Казариновым – кто кого перепьет. А потом они к нам. Ухитрялись даже комиксы рисовать.
Как проходили встречи студии? Возникали подспудные мероприятия, может быть, не напрямую связанные с комиксами?

Ну конечно, бухла было выпито немерено, и всяких хулиганств нахулиганено…

В Стокгольме. А.Иорш был там в составе делегации комикс-студии КОМ в гостях у журнала Galago. 1993 г.

Какую роль в тогдашней комиксной среде вообще играл алкоголь?

 

Алкоголь был нашим воздухом свободы. (Мощно задвинул?)

 

И как вышло, что вы бросили употреблять алкоголь? Наверное, это решение сказалось и на ваших отношениях с друзьями-комиксистами?

 

Я просто дальше не мог. Или алкоголь – и я терял себя, семью, работу. Или — нет алкоголю. К тому же тогда все начинало потихоньку заканчиваться. «КОМ» был в коматозе, Серега был весь в музыке, и хотел двигаться по этому направлению дальше, а я хотел распиздяйничать и рисовать.

 

Мы поговорили с Серегой, и очень по-хорошему расстались. Незадолго до этого я завязал пить, и репетиции для меня стали унылы. Потому что репа панк-группы без бухла – это нонсенс. Соответственно, перестал ходить на пост-КОМовские пьянки. Мы по-прежнему друзья, просто нам не обязательно быть постоянно вместе. Эй, ребята, кто меня читает – я вас люблю!

Алексей Иорш: Избранные карикатуры!

 

Почему, на ваш взгляд, студия перестала существовать? Вы можете вспомнить какой-то момент, после которого уже ничего не было?

 

А время закончилось… Для меня знаковым был тот момент, когда я увидел в офисе КОМа отпечатанный тираж первого «ПТЮЧа». Последний коммерческий директор КОМа был первым у Шулинского. Мы еще что-то там панковали, ершились, но нам уже было хорошо за тридцатник, у всех были семьи… А на смену шло что-то непонятное.

 

Долгое время вы вообще не рисовали комиксы. Чем это было обусловлено? С чего всё началось, и что «вернуло» вас в комиксы?

 

За редким исключением, я в те годы рисовал какую-то хуйню. Мне она не очень нравилась, хотя кто-то меня хвалил. Я вообще люблю, когда комикс серьезно нарисован. Но у меня не хватало терпения делать по сто эскизов, и аккуратности, чтобы не ляпать на бумагу тушь. Да и незачем было это все рисовать.

 

Но вот появился Аёшинский «Комиксолет», который я считаю второй после КОМа вехой в истории русского комикса, и меня стало подмывать. Потом Аёшин попросил меня дать ему разрешение на публикацию «Мити», потом я нарисовал «Пидора», который с трудом, но уже тянул на что-то серьезное, потом была неудача с «Континиумом Бархина» — ребята, пишите сценарии, учите сценарное ремесло – потом начался третий этап русского комикса – «КомМиссия». Я долго приглядывался, принюхивался, видел, что все как-то неожиданно выросло, но в целом куда-то кренится в формализм.

Континиум Бархина

Интересно было вернуться во все это и поспорить, и проверить себя на наличие яиц. Не хотелось делать что-то просто для стены (для такого старперда как я могли сделать исключение, и взять чисто как предмет исторической мебели). Поэтому я придумал историю, которая была бы с одной стороны абсолютно неприемлемой в ряду той патоки, что по большей части висела на стендах, с другой стороны была бы настолько интересной работой, чтобы ее невозможно было бы не показать. В общем, я пробовал – правильные люди занялись комиксом или нет. Оказалось – правильные.

Чем вы теперь зарабатываете на жизнь?

Да всем понемножку. Рекламу консультирую (я почти десять лет откреативил), картинки рисую, станковой графикой занимаюсь.

 

Как вы относитесь к так называемому «современному искусству»? Важно ли комиксисту быть вовлечённым в эти процессы, самому выступать с художественными акциями, перформансами и выставками, или достаточно просто существовать в своей комикс-реальности?

 

Кто может поставить тебе границы? Я занимаюсь тем, что мне интересно, и иду туда, куда мне интересно. Большую часть жизни я по-любому прожил, и было бы странно терять остатки времени на унылое говно.

Про творчество

Если воспринимать творческую биографию как путь, разделённый на какие-то отрезки, этапы, то на какие этапы можно было бы разделить вашу?

На «пьяный» и «трезвый».

В чём особенности каждого этапа? Какие работы были ключевыми?

 

На первом этапе я бы назвал «Про Митю». На втором – «Пидора» и «Говночудовище».

 

Какую роль в ваших работах играют автобиографические мотивы и сюжеты?

 

Эмоции – мои, остальное я придумал. Это вообще все об эмоциях.

 

В одной из ваших работ рассказывается история двух трансвеститов. Что это, просто курьёзная история? Как возник этот сюжет?

 

Песня «Спят курганы темные» не про шахтеров, как многие думают. Она про молодость. Так и «Пидор» история не про трансвеститов. Она про то, как человек может далеко зайти, меняя внешние обстоятельства, и остается ли что-то при этом неизменным? Трансвеститы здесь чисто художественный образ. Сюжеты у меня возникают вообще сразу цельно, с героями, с фишками и даже часто с развязкой. Остается просто зарисовать. Вижуал тоже уже сразу вижу)))

 

Часто у комиксиста есть один или несколько персонажей, которые популярны, узнаваемы, первыми ассоциируются с именем автора. Есть ли такие у вас? Какова их судьба?

 

ОМГ. Я никогда не думал о создании супергероя или чего-то вроде. У меня был серийный Митя (большинство оригиналов проёбано), вот сейчас – Говночудовище… Был бы коммерческий или творческий заказ – я бы подумал. А сейчас я плыву по воле волн моего говновоображения.

 

При каких обстоятельствах возникло Говночудовище? Придумывая его вы помнили об аналогах? (Например, человек из говна в комиксе «Особо опасен»)

 

Как я уже говорил, Говночудовище родился для Комиссии-2008, и для меня это прежде всего фестивальный проект. Я практически не смотрю западные мультфильмы, а «Особо Опасен» прочел уже после того, как Говночудовище получил приз от Хосе Аланиза. Потом узнал я, что есть уже куча героев из говна, Shitty Monster, например. Но мне было бы странно, если бы их не было.

 

Что вы думаете о судьбе этого комикса и его главного героя?

 

Посмотрим. У меня есть в голове смутный синопсис, но все зависит от того, родится ли новая яркая тема, или может быть кто-то захочет издать большую историю. Не у нас, конечно. Я вижу альбом полос на 70-80.

 

На ваш взгляд, для создания яркого и запоминающегося комикса важнее классный, продуманный и «закрученный» сюжет или яркий персонаж?

 

Мне кажется, что все важно. Но я жду комикса, который бы попал на ожидания людей, отразил бы дух времени. По аналогии с русским роком, когда Гребенщиков вдруг запел нечто, что захотелось петь всем.

 

А может ли комикс «выехать» только за счёт классной графики и цвета? Знаете ли такие примеры?

 

Может, почему нет. Например, красивый эротический комикс. Где нет ничего, кроме классной графики, цвета и ебли…

 

При создании комикса с каким материалом вам больше всего нравится работать? Какие комиксы сделаны таким образом?

 

Последние комиксы все сделаны в Painter на Wacom’е. Тут для меня полная творческая свобода.

 

Видите ли вы принципиальную разницу для восприятия комикса в зависимости от среды, в которой он публикован – интернет, газета, книга?

 

Конечно. Книгу читать удобнее, там можно длинную историю рассказать. Опять же макет, бумага, типографика… Все это не умрет. В интернете это как дрочево, быстрый секс, страниц десять максимум. А ведь можно еще звук подверстать. Имхо, будущее за мультимедийными интернет-комиксами. Газета это царство стрипа, юмора, сатиры. Но скоро газет не будет. Все это будет в интернете.

 

Приходилось ли вам создавать комикс-адаптации литературных произведений?

 

Частично, для итальянских конкурсов. А вообще у меня есть мечта сделать комикс по чеховской «Степи». Такую большенную широкую книжищу…

 

Считаете ли вы комикс-адаптацию наиболее лёгким путём к созданию хорошего комикса, особенно для начинающего комиксиста?

 

Для начинающего хорошо начинать с того, что его прет. Все равно потом полетит в корзину. Но пока прет, надо переть.

 

Что вы считали самым важным в работе художника, когда только начинали рисовать комиксы? Изменились ли ваши взгляды с тех пор?

 

И тогда, и сейчас я считал и считаю, что главное – это твое авторское высказывание. Ты должен думать, что ты хочешь сказать миру, и иметь честность за это ответить. У меня не все комиксы такие, но как-то так.

 

Важно ли копирование чужой техники и подражание мастерам на этапе ученичества и поиска собственного художественного стиля? Как это проходило у вас?
Я вообще переимчив и бессовестно поддаюсь влиянию других художников. Я могу влюбиться в какого-то художника и начать копировать его, легко.

 

Чьё влияние вы до сих пор испытываете в своём творчестве?

 

Жюли Дюше, Мэтт Грюнинг, Гай Дэвис, Билаль, Макс Андерссон, Россинский, Френк Миллер, Мунос и Сампайо, Акишин, Капнинский, Савченков…

 

В завершение разговора хотелось бы узнать о ваших ближайших творческих планах.

 

Знаешь, я так заебался отвечать на вопросы, что в ближайших планах у меня тупо поспать…
Может выставку «Китов» получится устроить – это мой такой дигитальный проект, пока живущий в моем жж.

 

Собираетесь ли поехать на БУМФЕСТ этой осенью? И вообще – где, на каких атр-мероприятиях можно увидеть вас и пообщаться в ближайшее время?

 

Не знаю, у меня до осени либо будет много работы, так, что я не смогу выкроить время нарисовать что-то новое на Бумфест, либо вообще работы не будет, тогда не на что будет ехать в Питер. Конечно, хотелось бы, хуле.
C Алексеем Иоршем беседовал А.Кунин,
специально для «ХЧ» #3’09
Все иллюстрации из блога А.Иорша и из архива «Комиксолёта»

США против СССР: комиксы — жертва компроматов

Comics Code

Применительно к комиксам часто используются штампы: слабо осведомлённым людям проще транслировать уже имеющееся представление о чём-то, чем анализировать, изучать и складывать суждение своё собственное. Одно из обвинений в адрес комиксов, что это американская пропаганда с целью «испортить» благородное российское общество. США, якобы, уже давно и методично это делают с бесстыжим видом.

Удивительно, но существует и другая версия: американцы, во время Холодной войны, сами заподозрили и заклеймили комиксы как средство коммунистической пропаганды с целью «испортить» свободное американское общество. СССР, якобы, уже давно и методично это делает с бесстыжим видом.

И та, и другая версии одинаково провокационные, вызывающие, но такие приятные для слуха воинствующей толпы.
Конечно, читателям, хорошо знающим историю американских комиксов, на этот счёт многое известно и они легко смогут опровергнуть и ту, и другую теории. Но, по мнению редакции «ХЧ», в контексте нынешнего выпуска для большинства всё же следует ещё раз напомнить о тех событиях 1954 года, которые навсегда изменили облик комиксов и так повлияли на судьбу этого вида искусства в нашей стране. А за разъяснениями мы обратились к известному историку американского комикса Михаилу Заславскому.

Михаил  ЗаславскийХроники Чедрика: Как получилось, что в этой свободной, как кажется, стране возникает цензура в комиксах? Кстати, в числе материалов номера мы приводим русский перевод текста «Кодекса издателей комиксов», чтобы все могли сами удостовериться…
Михаил Заславский: Ну, во-первых, если производишь продукцию для детей, то должны быть какие-то ограничения. Вот, например, «Эдванс-пресс» издаёт журналы комиксов «Ну, погоди!» и «Юлу». Мы должны предоставить не только гарантию соответствия нормам санитарным: нетоксичность красок, размер шрифта… Но соблюдать и читательские интересы, учитывая, что эти журналы попадают в руки детей 7-10 лет…

ХЧ: Возвращаясь к теме… в интернете можно найти разговоры, будто американский сенатор Маккарти запрещал комиксы, считая их советской пропагандой, причиной разгула преступности и его действия послужили причиной для принятия «Кодекса»…
МЗ: Этого всего не было. Сенатор Маккарти (Joseph Raymond McCarthy) – это человек, возбудивший деятельность по антиамериканской активности, которую якобы стимулировали коммунисты. Это была охота на ведьм. И это позорная статья в истории США. Но комиксами он не занимался.

Joseph Raymond  McCarthy

А то, о чём мы говорим, организовал другой сенатор – Эстес Кефауэр (Estes Kefauver).

 

Estes  KefauerEstes Kefauer

Джордж Эванс (George Evans), американский художник-комиксист, дал много интервью на тему истории комикса, о том, как был организован комикс-бизнес во времена принятия «Кодекса». Однажды он сказал: «Когда сенатор Кефауэр умер, я сказал: «Не надо молиться за него. Я надеюсь, в аду для него найдётся достаточно горячий котёл». Каждый помнит, каким ублюдком был Маккарти, но никто не помнит, каким ублюдком был Кефауэр. Но, может, это и хорошо. Не стоит вспоминать о нём».

Джордж Эванс был хорошим художником. Из-за этих расследований Кефауэра и принятия «Кодекса» он на несколько лет фактически остался без работы.
Но на самом деле Эстес Кефауэр не был таким ублюдком, как Маккарти.
Единственное общее – они оба злоупотребляли спиртным и умерли от цирроза печени.
Кефауэр был честным политиком и строил свою карьеру, в отличие от Маккарти, на реальных делах. Он занимался расследованиями, связанными с организованной преступностью и доказал, что существует тесная связь между криминальными семьями, то, что мы знаем как «мафия», и политиками.
Судебные слушания были открытыми и они впервые транслировались по телевидению, что открыло глаза широкой общественности на реально происходящее в стране.
Fredric WerthamFredric Wertham

ХЧ: А как же сенатор пришёл к идее, что комиксы влияют на подростковую преступность?
МЗ: Причиной послужила книга Вертхема (Fredric Wertham). Фредрик Вертхем – профессиональный психиатр из Германии, последователь теорий Фрейда. Он написал книгу «Совращение невинных». В ней указывал в частности, что комиксы являются главным обстоятельством, формирующим психологию ребёнка. Из 90 млн. наименований комиксов, выпускавшихся тогда в Америке, в поддержку своей теории он выбрал самые конфликтные, жуткие и страшные истории из жанра ужасов и представил их ответственными за рост подростковой преступности.
Сенатор Кефауэр, поскольку он занимался вопросами подростковой преступности, то взялся в числе прочего расследовать и эту тему.
Однако, как полагает Эванс, проблема была в другом. Надо понимать, что речь шла о послевоенном времени. Родители только вернулись с войн, у них просто не было возможности заниматься детьми, нужно было добывать средства к существованию. А дети за эти годы отбились от рук, их воспитанием и образованием была улица и криминальные законы городских трущоб.
В сложившейся ситуации надо было найти крайнего.

ХЧ: То есть, комиксы здесь ни при чём?
МЗ: Нельзя так сказать. Но очевидно, что главной причиной были социальные обстоятельства.
Другой вопрос, что читательский адрес в комиксах никак не ограничивался и в этих книжках легко было найти сцены пыток, убийств и других видов насилия.
Парадокс в том, что вообще всю эту историю со слушаниями по комиксам в 1954 году можно назвать американским же выражением «несколько хороших парней». Схлестнулись в одном направлении интересы психиатра Вертхема, сенатора Кефауэра и некоторых крупных издателей комиксов.
Кстати, надо отметить, что Вертхем использовал как основной аргумент, что все наблюдаемые им проблемные дети читали комиксы. Но тогда вообще все американские дети читали комиксы! Это всё равно, что винить в разгуле преступности баскетбол за то, что все преступники смотрели или играли в эту игру.
Но Вертхем был прав в том, что индустрия должна себя как-то регулировать.

Один из комиксов EC, использовавшийся в качестве аргумента обвинения

ХЧ: Как же эта позиция Вертхема была связана с интересами издателей комиксов?

МЗ: Здесь надо вспомнить ещё одну замечательную в истории американского комикса фигуру – Билл Гейнс (William Maxwell Gaines). Владелец издательства EC (Entertainment Comics), он был крайне не удобен для многих издателей.
Сначала его издательство называлось Educationals Comics и принадлежало его отцу, Максвеллу Гейнсу (Maxwell Charles Gaines), он занимался реализации бульварной литературы, когда произошел обвал этого рынка в начале 1930-х. Издательство переключилось на новые формы. Стало печатать комиксы и это было охотно воспринято публикой. Сначала Максвелл Гейнс работал в партнёрстве с издательством, которое впоследствии стало известным как DC. Максвелл нашёл для них «Супермена». Затем, из-за ряда разногласий, пути партнёров разошлись. Максвелл Гейнс трагически погиб, и весь бизнес перешел его сыну Биллу. Именно Билл основал такое направление как комиксы ужасов. Когда он только начал свою издательскую деятельность, долги предприятия превышали сумму в 100 тысяч долларов, выплатить которую было не под силу маленькому издательству. Но созданное им новое направление комиксов стало так популярно, что в короткие сроки он смог и расплатиться с кредиторами, и создать крупное издательство.
«Кодекс» ударил в первую очередь именно по издательству Гейнса. Было закрыто большинство серий.
Надо сказать, судебные слушания, на которых ответчиком от издателей выступал только один Гейнс, так и не закончились вынесением вердикта. Крупные издатели разработали «Кодекс» и он стал жестоким компромиссом между издателями и властью. По сути, издатели просто разделались с конкурентом.

Билл Гейнс  (William Maxwell Gaines) в зале судаБилл Гейнс (William Maxwell Gaines) в зале суда

ХЧ: «Кодекс» просуществовал сравнительно недолго. Как вышло, что издатели смогли отказаться от него?
МЗ: В 60-х годах прошлого века в Америке начал активно развиваться так называемый художественный андеграунд. Работы андеграундных авторов стали пользоваться популярностью. В том числе и комиксы. Возникли фэнзины. Они часто создавались вручную. Тому способствовало несколько обстоятельств, отсутствие которых значительно затрудняло развитие подобного подполья в СССР: это возможность свободного копирования (у нас все копировальные машины были на специальном учёте «первых отделов») и хорошая работа почты.
Фэнзины были нужны публике, так как в них печаталось то, что нельзя было найти в «мейнстримной» литературе.
Кроме того, возникла новая система торговли. Если раньше комиксы распространялись вместе с остальным объёмом газетно-журнальной продукции и отследить читательские интересы было трудно, то теперь появились специализированные магазины, напрямую заказывавшие продукцию. Этот алгоритм работы устраивал даже крупные издательства.
Так как в эти магазины ходила уже специальная аудитория, то надобность в «Кодексе» пропала.

C Михаилом Заславским беседовал А.Кунин,
специально для «ХЧ» #3’09

Постмодернистское Шоу уродов в Скайпе

No Comments

Shojo_Tsubaki

.[14:15:57] chedr: Привет! чё-т я не знаю даже, с чего начать статью про «Шоу» (((( Третий день думаю, башка уж трещит…

[14:19:20] Олеся Ольгерд: Привет, привет. Я тоже уж так и этак прикидывала. Думать уже некогда, давай поступим как индейская мудрость советует: «Не знаешь с чего начать – попробуй начать с начала» :) Ты мне пиши свои соображения, я свои — а потом подредактируем и будет статья…

 


[14:34:01] chedr: Наверное, начать надо с самого первого впечатления, которое произвела на меня эта манга. Итак. «Шоу…» — однотомник. Не люблю однотомную мангу. В BD хоть посмотреть есть на что, а манга, в общем-то, не изобилует проработанным рисунком или (ха-ха) классным цветом. Часто моё внимание в манге удерживает только сюжет и монтаж кадров…
В «Шоу» подвоха я не ждал. Из аннотации я узнал всё, что надо о Мидори.


Официальная аннотация: «Недавно мне исполнилось двенадцать лет. Три года назад от нас с мамой ушел отец, и мы стали жить одни. Когда мама умерла, я не знала, что мне делать. Хозяин странствующего цирка, вскружив мне голову красивыми словами, уговорил поступить в его труппу. Но вместо рая я попала в ад. Жизнь циркачки так тяжела, что я всерьез помышляю о самоубийстве. Я не сплю ночами, не хожу в школу и не знаю, что со мной будет на следующий день. Я вся извелась от страха и неопределенности. Как мне быть? Что делать?»


[14:35:07] chedr: Хотелось, конечно же, что-то ещё выяснить про её родителей, про то, какие там именно были обстоятельства, когда она убегала в табор циркачей… ну, раз нет — и не надо.
Вообще, для девочки-подростка, наверное, очень странно было бы вот так свалить из родной деревни… Тем более — не с нормальным цирком (где красавцы-акробаты и фокусники и дрессировщиками), а с уродским, который потому и существует, что зрители приходят посмотреть на ненормальности….
К тому же, мне всегда казалось, что девочки в подростковом возрасте как раз начинают придумывать свой образ женщины. Образ, на который хотят быть похожими. Наверное, тогда они особо остро начинают видеть свои недостатки и придумывают сложные схемы, как эти недостатки спрятать… И уж по-любому не станут якшаться с какими-то сомнительностями.
А тут — на тебе!
Хотя… может, потому она и связалась с этим балаганом, чтоб на его фоне собственное уродство казалось не таким очевидным?
В любом случае, Мидори и Араси — единственные нормальные люди в этом цирке. Но чем он мог соблазнить девочку? «Ты будешь свободна и независима, только тебе придётся пахать в балагане». Странная перспектива…
Ну ладно, в Японии, наверное, всякое бывает…

Amazing_Freak_Show

[14:39:14] Олеся Ольгерд: Не клевещи на японцев :) В манге, тут я согласна, тёмная история. Но если посмотреть аниме «Shojo Tsubaki», снятое по манге Маруо режиссёром Хироси Харадой, становится немножко яснее. Из аниме мы узнаём, что отец оставил девятилетнюю Мидори с её матерью без средств к существованию, а сам исчез неизвестно куда. Девочка года три зарабатывала на жизнь, продавая цветы на улицах Токио, но однажды, вернувшись домой, с ужасом обнаружила мать мёртвой и, мало того, уже полуобъеденной крысами. Мидори убежала из дому почти в беспамятстве, и обратилась за помощью к одному из постоянных покупателей — тот предложил ей присоединиться к его «странствующему цирку». Это как раз и был господин Араси.
Доверять аниме можно, поскольку Харада при работе над экранизацией был не только «благословлён» самим Маруо, но и постоянно консультировался с автором, который подсказал режиссёру кое-какие вещи, о которых в манге упоминалось только вскользь или вообще только подразумевалось.

[14:43:25] chedr: Да? Ну-ну. Дальше.
Отчего-то с первых же строк запахло Виктором Гюго… Едкий такой запах… «Человек, который смеётся»…

[14:44:09] Олеся Ольгерд: *сдавленно хихикает* Гюго, видать, не был метросексуалом, и мылся редко, бедный, раз так едко запахло…

[14:55:18] chedr: Ты чего меня с толку сбиваешь? Мысль уйдёт!..
Терять смысл происходящего я начал, когда появился «Джинн из бутылки». Как и полагается джинну, он возникает тогда, когда кому-то срочно требуется исполнить какое-нибудь желание…

[14:58:34] Олеся Ольгерд: «Джинном» ты карлика Вандера Масамитцу называешь? Хм, ну он тут действительно играет роль этакого «бога из машины», а заодно и луча света в тёмном царстве. Не зря же у него прозвище «Вандер» — то есть «Чудо». Ты на интересную мысль навёл, погоди-ка…
*перелистывает мангу*

Wander_Masamitsu

[15:06:08] Олеся Ольгерд: Кстати, ты ведь прав! Помимо своего невероятного дара гипноза он действительно может совершать чудеса — и трижды совершает! — Это те моменты, когда Мидори высказывает желания!
М: Хорошо бы наше фото вышло красивым!
В: Так и будет.
М: Хорошо бы снег скоро сошёл!
В: Так и будет.

И потом, собираясь покинуть уродливых мучителей, расчувствовавшаяся и умиротворённая Мидори опрометчиво говорит вежливую фразу: «Хорошо бы как-нибудь с ними снова увидеться!» И Вандер, в третий раз говоря: «Так и будет», получается, тоже против воли, исполняет её желание! Ой-ёй, вот уж воистину «будьте осторожны, высказывая пожелания»…

[15:18:55] chedr: Джинн был странным. Его одновременно «хотели» и Мидори и начальник балагана. Но джинн изменяет ему с малолеткой, вступив с ней в платонические отношения… Затем следует череда фокусов и убийств… причём видеть эти события автор предлагает сразу с нескольких ракурсов. Ну, я, как наивный, предполагаю: «Ага, в момент убийства развратного человека-мумии всё показано так, если б это описывала Мидори (она ж фантазёрка)», а потом выясняется, что в реальности джинн просто отравил чувака… или накормил землёй, и тот не перенёс унижения (в Азии модно кормить землёй всяких врагов, правда от этого пока никто не умирал)… А потом эти странные безобразия на сцене, когда джинн передумал полезать в бутылку… неуравновешенный тип какой-то…

И вот, влюблённые решают сбежать из балагана.. хотя если всё здраво оценить, причин к тому нет совершенно никаких: врагов не осталось, все зависят от джинна и распутной недотроги Мидори…

[15:45:21] Олеся Ольгерд: Э, нет. Араси «хотел» Масамитцу только как очередного уродца, который принесёт ему много денег. А для низменных утех ему хватало и гермафродита Канабуна :) Мидори же не то, чтобы хочет Вандера – она видит в нём родственную душу, любящего доброго дяденьку. «Тёмная сторона силы» карлика до поры скрыта от девочки.
И человек-мумия Бэнки не просто умер – Вандер убирает его с дороги с изощрённой жестокостью. Та же жестокость в нём всплеснулась, когда он понял, что Мидори хочет покинуть его ради съёмок в кино, а тут ещё зрители обзывают всякими нехорошими словами… Тут-то он «полез в бутылку» в фигуральном смысле – какой страшный «сеанс разоблачений», почище воландовского, устроил! Думаю, зрители, сумевшие вырваться из устроенного им ада, ещё долго просыпались ночами в ужасе.
Покинуть шоу после таких страшных событий – вполне ожидаемый шаг: после учинённого безобразия в балагане ни Вандеру ни Мидори оставаться совершенно незачем. Итак, вот они «необъяснимо сбежали»…

[15:45:40] chedr: Нет… не «итак». Это я думал, что они сбежали…

[15:46:33] Олеся Ольгерд: Ну да, ты с подачи автора думал, что они сбежали…

[15:46:54] chedr: Это я думал так, что тут есть подача автора! Но его, блин, «подача» спряталась за кадром в тот момент, когда произошло первое убийство! И вообще, по-моему, сюжет закончился на том моменте, как джинн стал издеваться над публикой в зале! Но даже в той части манги, в которой сюжет кажется более или менее чётким, — сразу несколько кульминаций, несколько завязок сюжета — и нет ничего, что могло бы считаться финалом! Меня что интересует: «Шоу» — это явный постмодернизм. Учитывая, что в японскую культуру постмодернизм свалился как снег среди ясного лета, вся постмодерновая литература японцев особенно интересна. И именно поэтому «Шоу» выглядит как насмешка и, в некотором роде, плевок в лицо всей европейской культуре.

[16:07:42] Олеся Ольгерд: *чешет в затылке* Не-а… плевок в лицо всей европейской культуре — это весь постмодерн. Японцы лишь, как вежливые люди, последовали примеру хозяина дома :)))
Не стоит забывать, что в традиционно японском обществе, которое традиционировано по самое не балуйся, ЛЮБОЕ отклонение от нормы — повод для анафемы Влюбленные не имеют права идти по улице, держась за руки. Целоваться на улице способны только грязные гайдзины. А постмодерн, который не знает границ в скрещеньях не только рук и ног, но и, пардон, головы и жопы, и достаточно смел был даже для европейского сознания — для японцев был вообще чем-то запредельным. НО! В том-то и парадокс, что, имея форму игрового искусства — или искусной игры — постмодернизм позволял предаваться извращению при полном карт-бланше.
То есть получается, что самые смелые японцы, позволившие себе исследовать механизмы постмодернистического разорванного мышления, в новом времени стали героями, а не изгоями. Причём первопроходцы, скорее всего, сперва именно что ИМИТИРОВАЛИ эту свободу фантазии, опираясь на европейские образцы.

[16:26:14] Олеся Ольгерд: Лично мне при просмотре манги в голову лезла всякая чертовщина типа «Андалузского пса» — ну там, когда глаз бритвой режут…

[16:30:25] chedr: Вероятно… Можно сделать список классики постмодернизма, которая «торчит» из «Шоу»!

Andalusian_Dog

[16:40:15] Олеся Ольгерд:За всю Одэссу, то бишь классику постмодернизма, не скажу, а вот кое-какие отсылки к мировой культуре навскидку назову. Вот, смотри:
— Перед смертью человек-мумия Бэнки видит на земле облепленную муравьями гниющую руку – это отсылка к кадру именно что «Андалузского пса»;
— на странице 24 во время представления Бэнки подвешен вниз головой за ногу; его поза в точности повторяет позу Повешенного с 13-го аркана карт Таро;
— на той же 24 странице Мидори, штопая старый занавес, укалывается иголкой – на следующей странице мы видим её спящей. И к этой «Спящей красавице» во тьме ночной приходит отнюдь не прекрасный принц, а зловонный Бэнки. Вместо поцелуя – пинок в лицо, вместо любви – отвратительное насилие.
— на странице 29-30 в горячке жара Мидори испытывает невероятные мучения, переживая в бреду все издевательства, перенесённые среди уродов, и ей кажется, что её шея неимоверно удлиняется – в этот момент рисунок напоминает старинные японские гравюры с изображением демонов-рокуроби.
— роман между Мидори и Масамитцу описывается в нарочито целомудренной символике – целующиеся стрекозы, Вандер в облике божьей коровки касается губ девочки… полная противоположность тем надругательствам, которые происходили буквально несколько страниц назад, когда Мидори была игрушкой, рабыней развратных уродов.
— эпизод, когда Мидори неожиданно становится гигантшей и едва помещается в зальчике ночлежки – «привет» от «Алисы в Стране Чудес»;

— жуткое издевательство над публикой, когда Масамитцу приходит в ярость – пародийная отсылка к булгаковскому «Мастеру и Маргарите» (первый перевод «МиМ» в Японии вышел, если не ошибаюсь, в 1977 г; Маруо тогда был 21 год, и, думаю, он не прошёл мимо русского романа, который, что тогда, что сейчас в третьем или четвёртом издании, был сметён японцами с прилавков подчистую; а над «Шоу уродов» Суэхиро работал с 1980 по 1984 гг.).

[16:43:10] chedr: эээ… ну я же не имел в виду сразу вот столько…

[16:45:21] Олеся Ольгерд: Ты меня с толку не сбивай, мысль уйдёт!.. Дальше понеслись:

— название последней главы манги – «Под сенью сакуры в цвету». Это отсылка одновременно и к роману Марселя Пруста «Под сенью девушек в цвету», и к традиционному японскому символу – цветущей вишне-сакуре, которая есть метафора всей жизни: ее непостоянства, эфемерности и быстротечности.

Кстати, в издательской справке «Об авторе» написано следующее: «В книгах Маруо часто встречаются сцены секса и насилия, что объясняется приверженностью автора традиционному японскому жанру графики укиё-э»… ПОЛНАЯ ЕРУНДА! Жанр укиё-э – жанр графики. Он предполагает любование проплывающими видениями мира, их созерцание и получение удовольствия от этого процесса. И, естественно, изображение этих моментов. Всяческие там виды Фудзи в разную погоду, бабочки, порхающие над хризантемами, кошечки, наблюдающие за рыбками, красивые женщины перед зеркалом – это типичные гравюры укиё-э. А вот манга Маруо, если уж говорить о жанрах – это своеобразное смешение графики укиё-э и литературы эро-гуро-нансэнсу (эротики, гротеска, абсурда).

[16:47:10] chedr: многабукаф… трудно асилить… Думаешь, читателям будет интересно столько всего?

[16:49:18] Олеся Ольгерд: Я верю в наших читателей! :)) И потом, когда про что-то рассказываешь, надо ведь сразу определяться с терминологией, нэ? Я, кстати, всё пока. Твоя очередь рассказывать.

[16:55:03] chedr: *вздыхает* ладно, поехали.
Одна из особенностей «Шоу» в том, что в манге с самого начала говорится совсем не о том, что видит читатель. На этот счёт у меня несколько гипотез.
Основная — что всё это сон Мидори.
Другая, что суть не в самой манге, а в той двухстраничной пьеске, которая дана в конце, тем самым вся манга – преамбула.
Третья гипотеза – в произведении нет автора… и нет героя.

[17:09:29] Олеся Ольгерд: Есть герой! Это ЧИТАТЕЛЬ, который отождествляет себя с бедной сироткой, и ожидает концовки со смешанным чувством — либо чтоб с ней поступили совсем грязно, и тогда можно отстраниться и восклицать ах-ах о судьбах тысяч таких сироток, — или чтоб она была счастлива, и тогда будет катарсис.

А Суэхиро ловко обламывает оба ожидания. И обломы начинаются ещё до начала действия. Посмотри внимательно на список «Dramatis personae» в начале манги. В примечаниях отмечены три персонажа, которые не появляются по ходу действия. Однако подразумевается, что они незримо присутствуют.

[17:13:33] chedr: и в чём облом? ну, автор сначала придумал их, а потом просто забыл включить в действие.. ну, автор также очень торопился сдать мангу, поэтому забыл убрать этих чуваков в титрах… что странного? Эффект присутствия? да брось, кто смотрит на списки действующих лиц??

[17:29:08] Олеся Ольгерд: Вот и ты попался на авторский крючок.

Маруо работал над мангой 4 года, это, конечно, очень большая спешка, где уж тут упомнить всех персонажей… :))) Но даже если читатель не знает о мангаке и сроках работы совсем ничего – его должно бы, по идее, насторожить (или уж хотя бы озадачить) одно обстоятельство.

Заметь настойчивое повторение в той двухстраничной пьеске одной фразы: «… что уж совсем бессмысленно». Вспомни моё предположение про жанр эро-гуро-нансэнсу с его бессмысленным юмором (!).

Размещать картинки отсутствующих персонажей — уж совсем бессмысленно. Так же как выгонять на сцену обрубок Сталина с цветочным горшком на голове.

Это всё элементы большой игры с читателем, великий эксперимент постмодернизма. Читателю бросаются под ноги кирпичи, и читатель пытается сложить их в Жёлтую Дорогу, чтобы дойти до Изумрудного города.
Но в конце постмодерновой дороги нет Изумрудного города. В лучшем случае там – Спрингфилд. Или взорванный мост, как на анизотропном шоссе у Стругацких. Причём мы не знаем, был ли там мост — о нём только говорит персонаж, якобы дошедший до конца. И его слова мы проверить никак не можем :)

Masamitsu_in_Bottle

[17:38:34] chedr: Хорошо, бог с ними, с персонажами. Попробуем с другого конца — с исчезновения автора. Есть представление, что взяв книгу в руки и начав читать, мы погружаемся в мир образов и сюжетов, где ассоциируем себя с одним из персонажей, сопереживаем другим…
В рисованой истории — мы всегда остаёмся зрителями. А иногда и — подглядывающими!
Поэтому в тот момент, когда джинн выступает на сцене, и мы видим публику — невольно и сами оказываемся в числе зрителей из толпы. Публика в этой манге появляется дважды. И если первый раз это даёт ощущение пространства, даёт возможность читателю почувствовать себя немного в стороне от этих уродов… то представь, какие должны быть ощущения, когда вдруг, во второй сцене, джинн из бутылки начинает уродовать публику!

[17:40:45] Олеся Ольгерд: Ну, если мы имеем в виду наивного читателя (есть такая категория в литературоведении) — он испытывает немалый шок.

[17:46:13] chedr: Вот-вот. У читателя выбивают костыли. Ему срочно требуется успокоительное, то есть — слова автора, а их больше нет. Далее — вообще непонятно, кто это всё видит, и как, и почему. Вот отчего возникла мысль, что на этом моменте заканчивается сюжет. Ведь у книги больше нет сюжета, если его не улавливает читатель…

[17:49:17] Олеся Ольгерд: А всякий ли читатель не улавливает далее сюжет?.. *коварно ухмыляется*

[17:52:34] chedr: Хм. Ну «наивный» – наверняка не улавливает. Далее возникает целый спектр сюжетиков, которые пропадают едва начавшись. А то, что убитый джинн оказывается вполне живым, и что из двух последних страниц следует, что Мидори вообще не 12-летняя девочка, а старуха — только добивает…

[17:54:19] Олеся Ольгерд: *вытаращивает глаза* Почему — оказывается живым?

[17:54:50] chedr: Посмотри последние страницы

[17:55:12] Олеся Ольгерд: А то, что на сцене — сильно постаревшая Мидори, рассказывающая «что было дальше» — не приходит в голову?

[17:56:02] chedr: мне — нет))

[17:58:31] Олеся Ольгерд: тц-тц-тц. Вот последние страницы — ясно выраженный бред свихнувшейся от горя Мидори. Мидорино горе, одним словом :) Ей приходит в голову, что весь мир — чудовищное уродство, ВСЕ ПРОТИВ НЕЁ, даже умершие родители, а Вандер Масамитцу обманул её и бессовестно скрылся.

[18:02:39] chedr: ..а почему Набоков и другие товарищи в пьеске не выглядят сильно постаревшими? Или они с того света приползли и глумятся? Или они все — голоса в голове «сильно постаревшей» Мидори? Так она — девочка с высшим образованием?

[18:04:22] Олеся Ольгерд: Она — кукла в театре абсурда. То, что она равнопоставлена с реально действующими персонажами культуры и истории, имеет двоякую цель: либо она — реальность, как и думал наивный читатель, либо ОНИ ВСЕ — фикции. Бабочки, снящиеся Лао-Цзы.

[18:05:11] chedr: И это не плевок?

[18:07:37] Олеся Ольгерд: Нет. Ты б ещё буддизм плевком в лицо европейской культуре назвал.

[18:09:49] chedr: Постой, они все, мастера европейской литературы ХХ века, — фикции!!

[18:10:57] Олеся Ольгерд: *радостно кивающий смайлик* Это ИГРА!
[18:11:35] Олеся Ольгерд: …и ты фикция, и я фикция… «если верить киношникам — мы загружены в Матрицу» :)

[18:13:38] chedr: нет-нет-нет! я так не играю!
Хотя ты мне чем-то напоминаешь бота!… дай-ка твой ай-пи проверю…

[18:14:43] Олеся Ольгерд: Ты догадался, Нео! Быстро учишься :)

[хх:хх:хх] *Ваш запрос на определение данного IP провален. Но если вы принесёте мне голову прекрасного принца, я дам вам Зелье Умственной Ясности для прохождения следующего квеста*


Мидори в культурном контексте:

в литературе:
Мидори-из-Дайкоку — в повести Хигути Итиё «Тамэкурабэ» (1895 г.) – девочка, выросшая среди красных фонарей «весёлого квартала» Йосивара в Токио.
Мидори Кобаяси – студентка в романе Харуки Мураками «Норвежский лес» (1987).
Мидори (О-Юми)– в романе Б.Акунина «Алмазная колесница» (2003) — женщина-ниндзя, убийца, лгунья, мастер камуфляжа и обольщения, коварная соблазнительница.

в манге:
Мидори Саэдзима – манга YAZAWA Ai «Я не ангел» («Tenshi Nanka Ja Nai», 1994) – решительная и предприимчивая школьница, выбранная вице-президентом школы, готовая на любые испытания ради своей первой любви.
Мидори Кацугано – манга Kazurou Inoue «Дни Мидори» («Midori no Hibi», 2002) – застенчивая девочка, не решавшаяся признаться в чувствах самому красивому и хулиганистому мальчику в школе, по необъяснимой причине становится маленькой фигуркой на его правой руке – уж куда ближе к кумиру…
Мидори Арай – манга и аниме «Нелюбимый» («Loveless», 2002), напарница бойца Ай Мьёдзина из магической боевой организации «Семь лун».

в аниме и кино:
Мидори Хадзуки – в манге и аниме «Белый крест» («Weiss Kreuz», 1997) — девушка из школы Оми, дочь полицейского.
Мидори – в фильме Рассела Кроу «Небеса в огне» (1997) — японская невеста, которую похищают во время медового месяца в качестве заложницы при ограблении банка в Сиднее.
Мидори Титосэ – анимэ «Жаркое лето» («Green Green», 2003) – девочка, возродившаяся через века, чтобы найти мальчика, которого любила; они не смогли быть вместе и убили себя, поклявшись, что будут вместе в новой жизни.
Мидори-с-заброшенной-фабрики – аниме Токоро Томокадзу «Альянс Серокрылых» («Haibane Renmei», 2001).
Мидори – одна из чудо-принцесс маи-химэ («Mai-Hime», 2004).
Мидори – экстрасенсорная подруга девушки Ран в аниме «Телепатка Ран» («Telepathy Shoujo Ran», 2008) .

Птица-секретарь даёт справку…BD (bande dessinee) — стиль европейских комиксов франко-бельгийской школы. Отличается тщательностью прорисовки и достаточно продолжительным сроком работы над каждым выпуском. Французский читатель и ценитель «девятого искусства» готов ждать выхода новой серии от полугода до года.

Комиксы (от англ. comic — смешной) — американское направление графики.

Манга (от яп. manga — «странные, весёлые картинки») — японские комиксы, иногда называемые коммику. Манга в той форме, в которой она существует в настоящее время, начала развиваться после окончания Второй мировой войны, однако изначально имела глубокие корни в более раннем японском искусстве.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Модернизм (иначе авангардизм) — общее понятие, охватывающее течения искусства и литературы первых десятилетий 20 в., резко порывающие с классическими традициями художественного творчества.

Постмодернизм (фр. postmodernisme — после модернизма) представляет собой скорее умонастроение, интеллектуальный стиль.

«Из многочисленных работ, посвященных художественной культуре второй половины 20 века, следует, что постмодернизм — это продуцирование вневременных текстов, в которых некто (не автор!) играет в ни к чему не обязывающие и ничего не значащие игры, используя принадлежащие другим коды. Соответственно постмодернизм не относится к области философии или истории, не связан с идеологией, не ищет и не утверждает никаких истин.

Постмодернизм расценивается как реакция на модернистский культ нового, а также как элитная реакция на массовую культуру, как полицентричное состояние этико-эстетической парадигмы.

Постмодернизм также рассматривают как реакцию на тотальную коммерциализацию культуры, как противостояние официальной культуре. Из рассуждений Бодрийара о гиперреальности в работе этического можно сделать вывод, что суть постмодернизма — кокетство.

«Имманентная сила соблазна, — пишет он, — все и вся отторгнуть, отклонить от истины и вернуть в игру, чистую игру видимостей». Образ хаотического сверхсложного мира — отправной момент современной художественной культуры; постмодернизм — изображение мира, о котором нет знания…»

Виль Мириманов. Постмодернизм в искусстве

 

 

 

Карты Таро, XIII аркан, Повешенный.
Обычно трактуется так: «Повешенный требует, чтобы вы добровольно пострадали от какой-либо потери или пожертвовали удовольствием ради достижения цели. Чем выше цель, тем больше жертва. Единственный человек, которого вы можете принести в жертву ради своих целей, — вы сами».

Taro_Hangedman

Рокурокуби — (яп. Rokuro-kubi -«чудовище с длинной шеей») можно причислить к группе демонов ёкай (ёкай -антропоморфные создания, наделенные мистическими свойствами; чаще всего ёкай связаны с определенной «средой обитания» — стихией или местностью). Днем рокурокуби ничем не отличается от обычной женщины. Однако ночью с рокурокуби начинает происходить странная трансформация: её шея невероятно вытягивается и становится похожей на длинный толстый шнур или веревку. Узнать рокурокуби можно по следующим признакам: они не испражняются, не едят человеческой пищи и не пьют воду. Рокурокуби любит пить масло из фонарей и пугать людей, вытягивая шею и показывая из-за угла сперва только маленькую головку, а затем и всё тело. Некоторые рокурокуби безопасны, но есть и те, что высасывают из людей кровь. По ночам рокурокуби подкрадывается к спящим женщинам и тянет из них жизненную энергию. Частые визиты чудовища вызывают смерть.

Стрекоза — самое любимое насекомое в Японии, символ победы, силы, смелости. Стрекоза томбо в японской культуре ассоциируется с храбростью, счастьем, удачей и даже с национальным духом. В древнюю эпоху Ямамото (300-710 гг.) так любили стрекоз, что Япония вполне официально именовалась «Акицусима», то есть — «Земля стрекоз». В период Сэнгоку («Сражающихся царств», 1467-1568 гг.) стрекоз называли «катимуси» («насекомые-победители»); воины приносили их в жертву богам с молитвой о даровании победы в войне. С древних времен именно по появлению или исчезновению стрекоз определяли смену погоды и наступление нового сезона — первое появление крылатых красавиц в Японии приходится на долгожданное окончание сезона дождей и означает приход теплого лета.

Укиё-э (яп., букв. «картинки (образы) изменчивого мира») — направление в изобразительном искусстве Японии, получившее развитие с периода Эдо (1603-1868).

Термин укиё, заимствованный из буддийской философии, означает буквально «мир скорби» — так именуется мир сансары, мир преходящих иллюзий, где удел человека — скорбь, страдания, болезни и смерть.

Этот мир, с точки зрения традиционно мыслящих японцев, такой же иллюзорный и преходящий, как сновидение, и его обитатели не более реальны, чем существа из мира грез. В XVII веке представления об изменчивости и иллюзорности этого мира, будучи несколько переосмыслены, породили особого рода эстетику: непостоянство бытия воспринималось не только и не столько как источник страдания, а, скорее, как призыв к наслаждениям и удовольствиям, которые дарует это непостоянство. Мир преходящих наслаждений также стал именоваться укиё, только записывался он уже другим иероглифом с тем же звучанием, буквально означавшим «плывущий», «проплывающий мимо».
Б.А. Эренгросс, В.Р. Арсеньев, Н.Н. Мировая художественная культура. — М.: Высшая школа, 2001.

Эро-гуро-нансэнсу — специфический жанр литературы, возникший в писательском кружке «Синкогэйдзюцуха» («Школа Нового искусства») в 1930-31 гг. Инициатором объединения был Накамура Мурао, художественным руководителем — Рютандзи Ю. Основные моменты, составляющие литературу «эро-гуро-нансэнсу» — эротика, влияние урбанизации на образ жизни и бессмысленный юмор.

Спрингфилд (англ. Springfield, дословно — «Весеннее поле») — вымышленный город, в котором происходит действие мультсериала «Симпсоны». Реальное географическое положение Спрингфилда определить невозможно, это связано с тем, что Спрингфилд задумывался как пародия на типичный американский городок, почти без каких бы то ни было культурных ценностей, хотя некоторые достопримечательности имеются.

Анизотропное шоссе (цитата)
«- Анка, — сказал Пашка, — помнишь анизотропное шоссе?
Анка наморщила лоб.
— Какое?
— Анизотропное. Там висел знак-«кирпич». Помнишь, мы втроем?..
— Помню. Это Антон сказал, что оно анизотропное.
— Антон тогда пошел под «кирпич», а когда вернулся, то сказал, будто нашел там взорванный мост и скелет фашиста, прикованного к пулемету.
— Не помню, — сказала Анка. — Ну и что?
— Я теперь часто вспоминаю это шоссе, — сказал Пашка. — Будто есть какая-то связь… Шоссе было анизотропное, как история. Назад идти нельзя. А он пошел. И наткнулся на прикованный скелет.
— Я тебя не понимаю. При чем здесь прикованный скелет?
— Не знаю, — признался Пашка. — Мне так кажется.

Аркадий и Борис Стругацкие, «Трудно быть богом»


З.Ы.:
[время:после:всего] Олеся Ольгерд: Всё-таки переживаю я за тех, кто нашу статью не прочитал, и некоторых фишечек не знают… Издатели промашку сделали, написав, что укиё-э — это секс и насилие :) Так ведь кто-то и будет потом считать…
[затем:немного:погодя] chedr: ой, они столько промашек вообще сделали, что уж и не знаешь, смеяться или плакать…
[в:самом:конце] Олеся Ольгерд: Да спасибо хоть что-то делают, побуждают искать и думать…

З.Ы.Ы.:
[время:вечность] Олеся Ольгерд: Кстати о Матрице — когда Мидори бросается искать ушедшего Вандера, она ТРИЖДЫ, бегая по лабиринту улочек, вбегает в подворотню с руинами и апатичным носильщиком, унылом бредущим, чихая, под дождём, в неизвестность. Чем не эпизод с чёрной кошкой? «Сбой Матрицы». Идея «сна во сне».
[время:вечность] chedr: н-да… перезагрузка…. хотя это уже было в «Твин-Пиксе»…
[время:вечность] Олеся Ольгерд: Э-э, брат, про сон во сне — это ещё до «Твин-Пикса» у Михаила Юрьевича нашего Лермонтова было – «В полдневный жар в долине Дагестана»…

 


Японский ликер Мидори (Midori) — 20 градусный алкогольный напиток запоминающегося зеленого цвета. Мидори особенно популярен среди молодежи и употребляется чаще всего в составе коктейлей. Всемирную популярность Мидори обрёл после 1971 года, когда американские бармены «распробовали» его на Токийском чемпионате барменов. В те времена ликер назывался «Гермес» и обладал стойким специфическим привкусом. Фирма-производитель Сантори (Suntory) изменила рецептуру чтобы приблизить вкус к европейским стандартам, и в 1984 году напиток с новым названием «Мидори» стал официальным напитком Лос-Анджелеских Олимпийских игр. Наиболее популярные коктейли с Мидори – «Sex On The Beach» и «Acid Trip».

Отто Синисало: «Политика – частая гостья в комиксах»

No Comments
Отто Синисало(Otto Sinisalo) — род. в 1979г.

Отто Синисало.
Фото (с) KomMissia.Ru
С 2002 года пишет статьи о комиксах в журнале «Sarjainfo», который выпускает Финское Сообщество Комиксистов, в 2003 г. становится полноправным членом Сообщества, а в 2006 — директором ежегодного Фестиваля комиксов в Хельсинки (Helsingin SarjakuvaFestivaalit). Автор статей для журналов фантастики, литературных изданий и книг. Читает лекции о комиксе. Получив образование в сфере бизнеса, успешно применяет свои знания на практике, развивая комикс-культуру в Финляндии.
По материалам сайта KomMissia.Ru

Хроники Чедрика: Расскажите, пожалуйста, о комикс-фестивале в Хельсинки. Когда и как он проходит? Какие цели преследует и какими проблемами интересуется?

Отто Синисало: Хельсинский Фестиваль комиксов, по моему мнению, – самое важное комикс-событие в Финляндии. Он проводится каждый год в сентябре и собирает приблизительно 6 000 посетителей. За несколько лет нам удалось стабилизировать финансирование и организацию многих молодых профессионалов, добровольно работающих над подготовкой мероприятия в течение всего года. У нас есть международные гости – художники, проводящие мастер-классы, и выставки, представляющие также работы финских художников. Главнейшая наша цель состоит в том, чтобы как можно ближе познакомить читающую публику с комиксами. Так что этот фестиваль для комикс-индустрии — самое важное медиа-событие года в Финляндии, он одновременно и место встречи с коллегами, и канал связи с издателями и зарубежными профессионалами.

Сайт Хельсинского Фестиваля Комиксов (на финском языке) — SarjakuvaFestivaalit.fi

Фестивальная программа состоит из групповых обсуждений, лекций, автограф-сессий и выступлений, а также выставок. У нас обычно бывает до 10-ти комиксных выставок в окрестностях Хельсинки.

Кроме того, мероприятие это ещё и коммерчески выгодное: многие небольшие издательства за два дня получают 10% от своей годовой выручки. Так что наш фестиваль для издателей и их бизнеса – событие и впрямь важное. Мы предоставляем бесплатные столы и выставочное пространство для самиздата молодых, для которых Фестиваль зачастую – первое место, где они могут выставить на продажу свои книжки комиксов.

ХЧ: Какое место в комиксах вообще, и в финских комиксах в частности, отводится политике?

ОС: Я думаю, многие художники и комиксисты, в силу специфики своей работы, «леваки» и не придерживаются консервативных взглядов. Это принуждает их вдумчиво изучать политические, общественные и даже философские темы – поскольку они склонны подвергать сомнению текущее состояние дел, а не принимать его. Так что, я полагаю, политика – частая гостья в комиксах, даже при том, что сами эти комиксы не обязательно являются «в чистом виде политическими».

ХЧ: Можете ли Вы вкратце рассказать об истории финского политического комикса? В чём его уникальность?

ОС: Политическая карикатура в Финляндии существует почти столько же, сколько газеты. Во время Мировой войны некоторые финские комиксы использовались для пропаганды, как это делалось всюду в Европе и в США.

Самым известным политическим карикатуристом был Кари Суомалайнен (Kari Suomalainen), имевший большое влияние в 60-70-ые годы. Несмотря на свои консервативные убеждения, он обычно давал точный и исчерпывающий комментарий к текущим событиям. Даже уйдя из жизни, Суомалайнен остаётся самым почитаемым карикатуристом в финской истории.

Слева направо: Кари Суомалайнен и его комиксы — «Их жизнь» (Henkensa Kaupalla), «Какой магазин менее привлекателен», «Загадка для автолюбителя» (из книги каркатур Кари «Sorry, sir»)
В качестве другого примера назову Тоуко Лааксонена, известного во всём мире как Том-Финляндец (Touko Laaksonen aka Tom of Finland) — комиксиста, рисовавшего андеграундные комиксы о гомосексуальной субкультуре в те времена (60-ые и 70-ые годы), когда гомосексуализм был всё ещё вне закона. Этот поступок можно считать безусловно политическим актом, даже при том, что его комиксы по существу политическими не были. За рубежом он остаётся одним из самых известных финских комиксистов.

 

Журнал «Бородавочник» (Pahkasika) [1] в 80-ых и в 90-ые годы представлял вниманию читателей юмористические комиксы, некоторые из которых являлись политически склонными пародиями.

Я не могу сказать, уникальна ли финская культура политического комикса – в конце концов, политическая карикатура распространена практически во всех странах мира. Я думаю, что художники-комиксисты всего мира склонны политизировать, поскольку комикс может использоваться как посредник для политического месседжа, вне этой формы становящегося нравоучительным или тяжеловесным.

ХЧ: Есть ли сейчас в Финляндии комиксмейкеры, работающие исключительно в сфере политического комикса?

ОС: Есть некоторые комиксисты, специализирующиеся на политических комиксах, такие, как Тимо Мякеля (Timo Mäkelä), недавно опубликовавший две антологии политико-сатирических комиксов. Политические карикатуры самого Мякеля и других художников появляются в газетах ежедневно.

 

Слева направо: Тимо Мякеля и его комиксы — «Счастливец Че» и «Секрет резиденции президента» Страница Тимо Мякеля — Sarjakuvan mestari Timo Makela
В том же издательстве недавно вышла и книга Карстена Волле (Karstein Volle), норвежского художника, живущего в Финляндии. Волле делает постмодернистскую критическую сатиру на текущие события и явления. Страницы Волле — на Sarjakuva.com (о Карстене по-фински) и на Flickr.com (работы художника).
Карстен Волле (фото © Suomenkuvalehti.fi) и фрагменты его комиксов
Вилле Ранта (Ville Ranta) в своих работах рассматривает темы религиозной политики и свободы слова. Его сатирический отзыв на разгром скандальной карикатуры с пророком Мухаммедом стал в 2006 году поводом для обширного публичного обсуждения. В недавней работе Ранты, «Виды молитвы» (Eräänlaisia rukouksia), рассматривается его отношение к церкви и политике современной религии.

Слева направо: Вилле Ранта (фото © Saonsanomat.fi); карикатура в поддержку Юсси Вилкуна;
обложка книги Вилле «Виды молитвы»

Ранта, так же как и многие другие комиксисты, не создаёт откровенной политической сатиры, но обращается к политическим темам субъективно, через призму наблюдения за собственной жизнью. Это, я полагаю, самый естественный путь для комиксиста, обращающегося к важным проблемам: лучше быть честно субъективным, нежели пытаться быть объективным.
Можно назвать ещё Сами Ахо (Sami Aho), который рисует для журнала «Зелёный провод» (Vihreä Lanka) политический комикс-стрип – он также стал предметом общественных дебатов в 2009 году после осуждения последней израильско-палестинской войны.

 

Слева направо: Сами Ахо, обложка его книги и фрагмент стрипа, публикующегося в журнале Vihreä Lanka.
Политические проблемы затрагивают и многие комиксы издаваемого левой молодежью журнала «Libero».
Недавняя работа Тииту Такало, «Ветра и бури» («Tuuli ja myrsky», Tiitu Takalo), выступает в защиту прав женщин в весьма политическом ключе. Страничка Тииту Такало на Suurikurpitsa.fi и статья о ней на HS.fi (всё на финском языке)

 

Слева направо: Тииту Такало (фото © HS.fi) и обложки её комиксов — «Ветра и бури» (Tuuli ja myrsky) и «Кольцо» (Kehaa)
Комикс Айно Сутинен «Такси Курдистана» («Taksi Kurdistaniin», Aino Sutinen), по сути, является основательным обзором стран Ближнего Востока в форме мемуаров. Можно, конечно, поспорить, является ли этот комикс политической работой или нет, но он действительно обеспечивает интересное восприятие культурных различий.

http://asemakustannus.com/kirjat/taksi_kurdistaniin.html

Слева направо: Айно Сутинен, обложка её комикса «Такси Курдистана» и фрагмент этого комикса

ХЧ: То есть, в Финляндии политические комиксы занимают лидирующую позицию?

ОС: Я не сказал бы, что комикс как рупор политических проблем широко распространён в Финляндии. Политические карикатуры, конечно, популярны, но более длинные комикс-истории о политике не пользуются большим вниманием. Однако комиксисты в Финляндии часто довольно политизированы по своей природе: они обращаются к проблемам личной политики и отражают в своих работах проблемы общества. Хорошим примером этого была бы Йоханна Ройола (Johanna Rojola), которая рисует полуавтобиографические комикс-стрипы, в которых часто присутствует феминистическая или иная политически сознательная тематика.

ХЧ: Вы, как организатор комикс-фестиваля, считаете ли важным уделять особое внимание политическому комиксу в общей фестивальной программе?

ОС: У нас некоторое время не было чисто политической темы для Фестиваля, но вообще мне нравится привлекать внимание к художникам, которые в своих работах затрагивают политические проблемы. Например, нашим фестивальным художником-2009 был Олли Хиетала (Olli Hietala), который в своих комиксах рассматривает сексуальную политику через призму юмора. Это — важный аспект комикса: обращение к серьезным проблемам в популярной культуре. Художником-2010 будет Милла Палониеми (Milla Paloniemi), в своих работах страстно защищающая права животных.

Вопросы задавал А.Кунин, перевод — О.Ольгерд,
специально для журнала «Хроники Чедрика» # 7’2009

Фёдор Еремеев: Манга «Преступление и наказание». Впервые на русском!

No Comments
Роман Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» увидел свет в 1866 году. В 1953 году японский мангакаТэдзука Осаму (Osamu Tezuka) выпустил одноименную мангу по мотивам романа русского классика.

Тезука Осаму
Осаму Тэдзука
Преступление и наказание
обложка манги «Преступление
и наказание»
(Tsumi to Batsu)

В 2007 году в Санкт-Петербурге, в рамках программы фестиваля «Бумфест», состоялась выставка, посвящённая манге «Преступление и наказание» — правда особенного резонанса не последовало… Теперь, в 2010 году, издательство «Фабрика комиксов» планирует издать эту мангу. Впервые на русском языке.

Может быть, на этот раз наше чопорное общество взглянет на рисованные истории с нового угла зрения? Или разгорится очередной скандал?

Специально для читателей «ХЧ» мы предлагаем небольшое интервью главного редактора издательства «Фабрика комиксов» Фёдора Еремеева.

Хроники Чедрика: Как и когда возникла идея опубликовать мангу «Преступление и наказание» на русском языке?

Фёдор Еремеев: В самом начале работы фирмы. Мы знали об этой манге давно — и заочно любили.

ХЧ: Это ж в какие годы?

ФЕ: Начиная с 2006-го. Свидетель тому Дима Яковлев, с которым в 2007-м обсуждали возможность издания Тезуки. Диме, как петербуржцу, эта тема особенно близка.

ХЧ: А почему заявку на выпуск сделали только сейчас? Боялись чего-то? Или думаете, что публика только теперь готова?

ФЕ: Мы лицензировали эту мангу только осенью 2009-го. Сейчас, когда готов перевод, мы знаем, что выпустим ее в этом году.

ХЧ: Были какие-то сложности с получением лицензии?

ФЕ: Очень большие, т.к. держатели лицензии — это мейджоры, Tezuka Corp. Как они договариваются с главным издателем, Kodansha, не наше дело.

ХЧ: Вы упомянули имя директора питерского фестиваля комиксов, он мог как-то поспособствовать этой публикации? Или у вас с ним особые планы?

ФЕ: Я знал, что Дима использовал «Преступление и наказание» в своих выставках. (Фрагменты этой манги экспонировались в Музее Ф.М. Достоевского в рамках программы «Бумфеста-2007». — Прим.ред.) И правильно делал, т.к. это прекрасный символ содружества двух видов искусств.

ХЧ: А есть вероятность того, что грядущая публикация повлечёт за собой какие-то проекты совместно с «Бумфестом»?

ФЕ: Всегда рады сотрудничать. Почему бы и нет. Но идея должна скорее исходить от фестиваля. Наше сотрудничество с «КомМиссией» в 2008, расчитанное на дюжину планшетов, закончилось использованием только одного. Это заставило задуматься и отказаться от излишней суеты в этом вопросе.

ХЧ: Возвращяясь к манге «Преступление и наказание»… Это же откровенный скандал для русского общества?

ФЕ: Думаю, не больший, чем выход Пырьевского фильма ))
[По сценарию Ивана Пырьева в своё время были сняты фильмы «Идиот» (Мосфильм, 1958) и «Братья Карамазовы» (Мосфильм, 1968). — Прим.ред.]

Преступление и наказание
Страница «скандальной» интерпретации Тедзукой Достоевского:
Родион Раскольников скрывается в своей каморке после совершения преступления

ХЧ: Тэдзука Осаму, конечно, бог манги и большая фигура в японской культуре… Поддерживают ли японские культурные организации эту публикацию?

ФЕ: Нет, японцы не поддерживают.

ХЧ: Какой реакции со стороны публики ждёт издательство?

ФЕ: Думаю, нас ждет благожелательный прием, замешанный на добром русском любопытстве. Если уж мы имели Раскольникова в исполнении Питера Лорре (1935, США. — Прим.ред.) и Жана Габена (1956, Франция, режиссер Джордж Лампин. — Прим.ред.), то почему бы еще и не «мультяшного». Колпачок на голове и топорик-сечка для рубки капусты ему очень идут. Ну и потом тема «отомсти банкиру» как никогда актуальна для попавших в ловушку комсюмеризма россиян.

ХЧ: Но ведь мотив «отомсти банкиру» не главный в оригинальном ПиН! (в ужасе замирает)

ФЕ: Ну мы же не знаем, что «вчитывает» в роман современный читатель. Я читал его трижды, и два последних раза — совершенно мимо идеологической линии. Меня интересовал исключительно кинематографическйи эффект, который создается при чтении. То есть, можно сказать, что я читал глазами Шкловского. Понятно, что тема взаимоотношения тогдашнего петербургского студенчества с женщинами легкого поведения и заимодавцами меня не трогала. Но не поручусь, что для современного старшекласника или студента это не животрепещущая тема. В галактике современного учащегося гораздо больше денег, продажной любви и преступлений, чем в годы моей юности. Наказаний и воздаяний, впрочем, тоже хватает.

Осаму Тэдзука за работой

ХЧ: Многие деятели от культуры высказывают претензии, мол, комикс отвлечёт молодежь от чтения первоисточника, а ведь манга Тэдзуки — это не дословное переложение романа, а скорее реакция художника на прочитанное… Но человек, не знающий оригинала, может просто ограничиться мангой. Что ты можешь возразить на эти высказывания?

ФЕ: Не думаю, что можно мыслящего человека отвлечь от мышления. А анимешник, как это ни парадоксально, оказался весьма склонен к рефлексии. Так что ему самая дорога в тёмную подворотню романа Достоевского. Ну, а если покупатель манги всё-таки пройдет мимо, то он, по крайней мере, узнает, что насилие над старушками не есть cool.

ХЧ: И тем не менее, если вокруг этой манги начнёт разгораться скандал — займёт ли издательство какую-то конкретную позицию? И повлияет ли это на дальнейший репертуар ФК?

ФЕ: Мы займём почётную позицию вместе с другими интерпретаторами Достоевского, т.е. рядом с уже упоминавшимся Иваном Пырьевым, Юрием Любимовым, Алексеем Баталовым, Сергеем Прокофьевым, Эдуардом Артемьевым и даже, как это ни смешно, Фёдором Бондарчуком в вязаной шапочке и с бумбоксом в руке.

Еремеев и Чедрик
Федор Еремеев и Чедрик. За работой. «Нон-фикшн», Москва, 2009

ХЧ: Хорошо, а (хотя бы примерно) на какие месяцы запланирован выпуск?

ФЕ: Что касается издательского портфеля, то из ближайших комикс-адаптаций у нас намечен «Остров Панорама» Суэхиро Маруо (по повести Эдогавы Рампо). Будет еще комикс по другому русскому классическому роману. Тезука же выйдет осенью 2010-го.

ХЧ: Будет ещё комикс по другому русскому классическому роману… По какому? И кто автор?

ФЕ: Мы скажем только весной.

ХЧ: Хмм))) это интервью выйдет в марте)) а март — весна по всем параметрам)))

ФЕ: [не даёт ответа]

ХЧ: Кстати, какой тираж вы планируете для ПиН? и предполагаете ли возможность допечатки?

ФЕ: Сделаем от 12 до 16 тысяч экземпляров. Допечатки будут.

Беседа состоялась в скайпе. Вопросы задавал Чедрик
Все иллюстрации предоставлены «ФК»
Специально для «ХЧ»#09’2010

Наталья Ререкина: от Alef до «О! Мега!»

No Comments

Где живут самые красивые девушки? В России. А самые очаровательные ведьмочки? Конечно же, в Киеве!

Алеф Ререкина, автопортрет
Алеф Ререкина,
автопортрет

И кому это знать доподлинно, как не потомственной киевлянке и мангаке по зову души — Alef, для которой сейчас (и это можно с уверенностью сказать) звёзды сходятся в решающий рисунок, обещающий талантливой девушке замечательное будущее.

И рисунок этот сделан с помощью G-pen, не иначе.

Итак, кто такая Алеф Ререкина, и на каком основании мы делаем столь смелые заявления?

Извольте, основание самое солидное (и, на самом деле, единственно приемлемое для людей творческих): помимо таланта девушка обладает терпением, упорствои и усидчивостью, позволяющими этому таланту развиваться и совершенствоваться. Именно такие люди, как справедливо говорит СиБи Цебульски, имеют самые большие шансы на то, чтобы «прорваться в индустрию». (А уж ему-то верить можно, он — человек, не первое десятилетие сотрудничающий с комикс-издательством Marvel, и побывавший сценаристом, редактором и рекрутёром молодых талантов).

Впрочем, предоставим нашим читателям самим ознакомиться с работами Натальи Ререкиной, и решить для себя, насколько правдивы наши прогнозы.

 

Детство

Наталья Юрьевна Ререкина родилась в столице Украины – городе Киеве. Случилось это 14 сентября 1984 года. На вопрос, какие самые яркие воспоминания детства, со смехом ответила: «Всё, что происходило со мной в детстве, мне казалось ярким и новым!»

 

Рисовать Наташа начала в том возрасте, когда и разговаривать ещё не научилась. Как и все дети. А когда увидела диснеевские мультфильмы, стала рисовать осознанно и целенаправленно. Училась она в обычной школе, и отличницей не была – всему виной рисование на уроках.

 

ХЧ: Как к дочкиному увлечению рисованием отнеслись родители и одноклассники?

НР: Отец постоянно бубнил: «Опять ты “дули” рисуешь, лучше уроки учи!». Я лишь отмахивалась от него и рисовала дальше. Мать же наоборот, была моим первым читателем и почитателем. Каждый нарисованный мною комикс сразу же был в руках матери, лишь потом его читали друзья. С пятого класса я стала популярна среди своих одноклассников. В тот год было нарисовано огромное количество фанарта по диснеевским мультфильмам, и всё по заказу одноклассников. Впоследствии стала потихоньку запрашивать плату за своё творчество.

 

Становление стиля: обычное счастливое советское детство, уже отмеченное печатью Диснея.

Умение рисовать по жизни как помогало, так и мешало. Учителя хорошо ко мне относились (надо сказать, что меня ценили за мой талант) и иногда “вытягивали” по предметам, потому что я всегда рисовала стенгазеты. А мне это не нравилось, но – терпеливо рисовала.

ХЧ: Есть мнение, что, рисуя, человек прорабатывает для себя мысли, впечатления и жизненные уроки. Первая любовь, её романтика или грусть – как отразилась на рисовании?

НР: У меня была несчастная первая любовь. Только горе и разочарование. Все свои эмоции я изложила в комиксе. Когда перечитывала его, боль всегда возвращалась. С тех пор я ценю в историях обнаженные болью чувства, эмоции на грани. При этом герои должны находить выход из лабиринта боли и горя. В итоге всегда должна быть надежда.

Отрочество

Проявившийся с детства талант к рисованию не был пущен на самотёк: Наталья два года посещала художественную школу, где получила неплохую теоретическую базу, затем пять лет шлифовала творческие навыки, устроившись в сфере мультипликации (опыт работы в студиях «Борисфен-Лютес», «Фрески» и «Ялта» обогатил резюме Натальи такими будоражащими воображение профессиями, как прорисовщик, L.O. и аниматор), и в настоящий момент ухитряется совмещать фрилансерское выполнение заказов с рисованием для души.

НР: Помню, в художественной школе мы «рисовали музыку». Учитель включил магнитофон, с какой-то классической музыкой и дал задание, изобразить на бумаге то, что мы чувствуем. Это было очень интересно! Было много натюрмортов, пейзажей. Нас учили видеть природу.

Нигде так наглядно не предоставлено развитие мастерства, как в папке художника. Музыкальные девы от Alef: Фэнси (2002) и Варвара (2009)

ХЧ: Наташа, а как так получилось, что Вы обратились к анимации? Это было целенаправленное намерение, или случайность?

НР: Однажды подруга принесла в школу мой комикс (первый в смешанном стиле аниме и Диснея), показала однокласснице. Эта одноклассница взяла рисунки домой, где их и увидел друг семьи Владимир – аниматор с Киевской студии «Борисфен» . Он загорелся взять меня на работу. Его поразило то, что я легко рисовала шариковой ручкой. Но на это заманчивое предложение я откликнулась только через год.

Юность

ХЧ: Имея опыт работы в студиях и на фрилансе, поделитесь своими впечатлениями – в чём разница, в чём минусы и плюсы для художника?

НР: Работая на студии, я всегда стабильно получала зарплату. Теперь же я не уверена, будет ли у меня завтра хлебушек с маслом. Но достоинство фриланса в том, что ты сам решаешь, когда у тебя понедельник, а когда пятница. Плюс художнику надо освоить разные графические программы, всегда быть начеку и ловить работодателей… либо убегать от сильно назойливых!

Фанарт Alef Ререкиной
по роману Л.Лузиной
«Киевские ведьмы»
ХЧ: Наташа, у Вас интересный стиль рисования – смесь манги и ар-нуво. В сходной манере работает японская художница Одри Кавасаки (Audrey Kawasaki).
А как Вы пришли к такому стилю?
НР: Правда? Я и не знала. С творчеством Одри Кавасаки я не знакома.
Я обожаю это направление в искусстве – ар-нуво. Видимо, это сказывается в моём творчестве. Специально я не шла к этому, я вообще плыву по течению. Просто делаю так, как мне нравится, как сердце велит.
ХЧ: А увлечение мангой и манга-стилистикой – откуда оно пошло, с каких времён?
НР: Про мангу я узнала приблизительно 10 лет тому назад из какой-то статьи. Когда же я добралась до Интернета — узнала о манге больше. Я увидела вырезки из манги «Сейлор Мун». Тогда мне показалось, что это самый чудесный стиль рисования комиксов – лёгкий, полупрозрачный… я влюбилась! Я стала применять характерные для манги приёмы в своих историях.

ХЧ: Кого из мангак можете назвать любимыми и вдохновляющими?

НР: В то время на меня произвели впечатления Наоко Такеучи (Naoko Takeuchi, автор манги Love Witch, Bishoujo Senshi Sailor Moon, The Cherry Project. — Прим.ред.) и Сайто Тихо (Saito Chiho, автор манги Shoujo Kakumei Utena, Basilisk no Musume, Waltz wa Shiroi Dress de. — Прим.ред.). Потом я узнала о Каори Юки (Yuki Kaori, автор манги Tenshi Kinryouku, Ludwig Kakumei, Yousei Hyouhon— Прим.ред.). Она тоже оставила след в моём сердце.

ХЧ: Какой тип историй Вас привлекает?

НР: Разный. Главное — чтобы был смысл всего происходящего в истории. Предпочтение отдаю, конечно же, мистике, ужасам, романтике и драме.

Личные проекты

ХЧ: Наташа, а откуда такой интересный псевдоним? Почему — Алеф?

НР: Алеф – имя моей героини. Этот персонаж «кочевал» у меня из истории в историю.

«Алеф» — первая буква еврейского алфавита. Означает «начало пути». Давая это имя героине, а потом применив его к себе, я подразумевала, что и она и я только в начале жизненного пути, нам предстоит пройти этот путь, накапливая знание и укрепляя дух.

Алеф Гай, своенравная колдунья (страницы манги «Сердце вампира»)

ХЧ: Как возникают задумки историй?

НР: Иногда какая-то мелочь, брошенное кем-то слово, могут дать росток для фантазии. Чаще всего это сны и музыка.

ХЧ: Насколько мне известно, Алеф — героиня манги «Сердце вампира». Скажи, пожалуйста, пару слов о том, что это за история, кто главные действующие лица и какие сюрпризы ожидают читателей. А ещё я слышала, что есть печатный вариант?

Авторская аннотация: Что делать, если тебя выгнали из школы? Да не простой, а магической! «Назло всем, пойду учиться к некроманту!» — решает Алеф Гай, главная героиня истории. А почему бы и нет? Тем более что в придачу к мрачному учителю прилагается красавчик-вампир Ёру…

Обложка и кадры манги «Сердце вампира»
НР: Эта история о магах. В центре сюжета три героя — некромант Самаэль, вампир Ёру и Алеф. Юная колдунья только-только начинает приближаться к ним, к их миру и жизни, и они пугают её. Но она ещё не знает, что они – не просто злая сила, от которой все вокруг трепещут, а что-то гораздо выше и сложнее, ибо обладают даром любить.

Впервые отдельную часть из этой истории напечатали в ежемесячном украинском журнале «К9». Впоследствии вышли две главы в сборнике русской манги «Манга кафе».
Планирую рисовать эту историю и дальше, даже если она никогда не будет напечатана.


От редакции: Несколько страниц из 3 главы и глава 4 публиковались в своё время на сайте КомМиссии, сама же манга и новости о ходе её создания постепенно выкладываются в блоге Алеф под тегом «Сердце вампира».


ХЧ: Есть ещё другая история, «Симфония для Виолетты», рисовать которую ты начала не так давно. О чём она?

НР: В этой манге рассказывается о девушке Варваре, потомственной музыкантке. В наследство от деда ей досталась виолончель, которую Варя зовёт Виолеттой. Приехав в родной город дедушки, чтобы поступить в консерваторию, она случайно узнает, что у Виолетты есть душа!

Alef-art: слева — Виолетта, справа — Варя на экзамене
История делается в соавторстве с моим давним другом со школьной скамьи, профессиональным сценаристом, Джэйре. Задумка родилась после очередного бабушкиного рассказа о том, как она поступала в консерваторию. Сразу же была рождена главная героиня – Варвара. Поначалу хотелось обычной житейской истории, но я просто не смогла без мистики.

Персонажи комикса «Кленовый лист»

Манга будет опубликована в альманахе «Фабрики Комиксов».

ХЧ: Бумфест-2009, питерский фестиваль комиксов, недавно благополучно прошедший, не оставлен Вашим вниманием. Вы долго интриговали читателей своего блога, дразня намёками на некую историю, которая была подготовлена специально для отсылки на фест, но никому не показывалась. Теперь уже не секрет? Что это за история?

НР: Это сайд комикса «Кленовый лист», который я сейчас рисую параллельно с «Виолеттой». Сценаристом и затейником является Алекс Домино. Кстати, с самой историей и некоторыми зарисовками можно ознакомиться на сайте FlameCreator.net

Секреты профи

ХЧ: Как Вы распределяете свой день, сколько отводится рисованию?

НР: Бывает, я целый день брожу бесцельно и только вечером сажусь рисовать. Ночью мир засыпает и я чувствую себя свободно – вне времени.

ХЧ: Сколько времени уходит на страницу (полный цикл, от эскиза до скринтонов)?

НР: Вначале я делаю что-то вроде сториборда на всю главу. На это уходит несколько дней. Потом делаю раскадровку. На эскиз, контур и скринтона трачу почти целый день. Но бывает, в приступе вдохновения, рисую 2 странички. Сам процесс творчества всегда доставляет мне удовольствие, поэтому рисую не спеша.
ХЧ: Делается ли страница за один присест, или между этапами может проходить какое-то время?
НР: На одну готовую страничку у меня уходит от одного рабочего дня до недели. Просто иногда, когда работа не получается, я решаю отложить её, походить, подумать. Но так я делаю, если это моё творчество, а вот работы на заказ стараюсь не затягивать.

Этапы работы над страничкой манги «Симфония для Виолетты»

ХЧ: Предпочитаете цвет или монохром?

НР: Рисуя чёрно-белые комиксы в стиле манга, я отдыхаю. Поэтому всегда отдаю предпочтение монохрому. Но и цветом не пренебрегаю.

ХЧ: Что предпочтительнее – работа «вручную» или в программах?

НР: Я наброски делаю обычным карандашом В5. Контур – рапидографом, но чаще в Манга-студии или САИ. Пользуюсь ленинградскими акварельными красками. В основном, цвет делаю в САИ.

Программы позволяют делать работу быстрей и качественней. Можно исправить ошибки. Это для меня важно. Но иногда работа сделанная от «а» до «я» на компьютере мне кажется не настоящей, иллюзорной. Поэтому я наброски почти всегда рисую «вручную». Вот и акварелью потихоньку пишу.

Скетчи — карандашом, арт акварелью. Слева — братья из графического романа «Кленовый лист», справа — Виолетта и Призрак («Симфония для Виолетты»)
Обложка «Хроник Чедрика
# 6’2009» от Натальи Alef
Ререкиной
ХЧ: Какими программами пользуетесь?

НР: Manga Studio, SAI, Photoshop.

ХЧ: Какие книгифильмы-урокипособия по рисованию считаете полезными для тех, кто всерьёз решил заняться рисованием манги или комиксов?
НР: Нынче очень много пособий по рисованию комиксов. Желающие всегда смогут отыскать тематические уроки в сети. Но, в первую очередь, надо учиться рисовать живых людей, окружающий мир. Из книг могу посоветовать пособия по рисованию Бёрна Хогарта.

ХЧ: Мастера, на чьи работы ориентировались, формируя навыки?

НР:Дисней, Каори Юки, Альфонс Муха и художники эпохи немецкого Возрождения! 

 

Вопросы задавала О.Ольгерд, специально для «Хроник Чедрика # 6»

Аскольд Акишин: Отец русского хоррора!

Аскольд Акишин − один из наиболее ярких отечественных комиксистов. Его творчество известно и в России, и во многих странах Европы. Не зря некоторые иностранные исследователи девятого искусства считают его творчество «визитной карточкой» российского комикса в жанре «хоррор». Да, изображение насилия в комиксах − одно из тех средств, к которым часто прибегает Акишин. Но для него это не какое-нибудь жуткое пространство, выдуманное только для того, чтобы пощекотать нервы читателю, − а «заострённая» правда жизни. Жизни, которая вполне могла бы быть.

В 2009 году Акишин представлен в качестве гостя фестиваля «Бумфест» в Санкт-Петербурге. Все желающие могут посетить его персональную выставку. А в фестивальные дни (с 25 по 27 сентября) возможно даже пообщаться с художником лично.

Чтобы лучше представить художника, мы взяли у него небольшое интервью. Удивительно, но это первое интервью Акишина в отечественной прессе. Надеемся, нам хотя бы немного удалось справиться со своей задачей.

– Расскажите немного о себе.

– Родился я в 1965 году в Москве. Отец у меня художник, в нашем доме часто бывали его друзья, царила атмосфера творчества. Рисовать я начал c детства; ходил в художественную школу. И о комиксах особо даже и не задумывался.

– А как вы впервые столкнулись с комиксом?

– Это был журнал «Пиф». В школе, на уроках французского учительница показывала нам целые подшивки этих журналов. Всё было на языке оригинала, она использовала комиксы в учебных целях.

После школы я поступил в Художественное училище памяти 1905 года на отделение промграфики. Правда по специальности потом никогда не работал. Меня больше привлекала книжная графика. Вообще из выпускников училища 1905 года не я один стал заниматься комиксами. Например, А.Капнинский, И.Савченков, Е.Ужинова, правда мы были не знакомы с ней тогда.

– Преподаватели как-то поощряли занятие комиксами?

– Не то, чтобы… В основном к этому виду творчества относились спокойно. Хотя, например, наш преподаватель рисунка, Седов, считал, что художнику полезно рисовать комиксы. Это развивает перспективное видение натуры с разных ракурсов и планов. Были такие упражнения, когда на листе он делал вольный росчерк и наша задача была вписать в него человеческую фигуру. Это важно в контексте комикса, ведь там много необычных ракурсов, которые не подглядеть в жизни.

– Значит, свой первый комикс вы нарисовали в училище?

– Да, это были короткие истории, которыми я занимался ради собственного удовольствия. Но всё это было не серьёзно. Мой первый полноценный комикс назывался «60 боевых» (1985 г.) и был нарисован, когда я служил в армии. Это история об армейских буднях, в качестве героев которой были изображены мои товарищи. Вот тогда за этот комикс я чуть было на гауптвахту не попал. Мне был сделан строгий выговор, а комикс порвали на мелкие части.

– В нём, наверное, что-то крамольное было?

– Да, нет. История про то, как три товарища пошли в самоволку, зимой. И пошли они в пивной бар. Подрались с кем-то, попали на гауптвахту… История не была закончена. Вернувшись из армии я пытался додумать что-то, но так и не получилось.

Во время службы меня определили чертёжником в часть, оформлять всякие плакаты, диаграммы рисовать, боевые листки, стенгазеты. Поэтому для меня была выделена отдельная комната, в подвале, где я мог работать, я её называл «Мертвецкой» из-за синего освещения ламп. Обычно в армии были политработники, которые выбирали из новобранцев людей умеющих рисовать. Так что это была типичная ситуация для молодого художника.

– Важную роль в вашем становлении как комиксиста сыграло участие в комикс-студии КОМ. Как вы попали туда?

– Родители увидели объявление в «Вечерней Москве», где приглашали художников, заинтересованных комиксами. Встречи планировались в редакции по четвергам. Мне было где-то 23 года тогда и всё это очень интересовало. Как пришёл туда, теперь уже не очень хорошо помню.

Фрагмент из комикса «Прорыв»

Какое-то время студия была при «Вечёрке», даже удавалось опубликовать в газете наши работы. В основном короткие карикатурные зарисовки на три кадра.

Спустя несколько лет студия ушла из газеты в редакцию издательства «Фотофильм». Потом встречались на квартирах, всё так же по четвергам. Все собирались не с пустыми руками, конечно, присутствовали и горячительные напитки… У нас была «Зелёная книга», в которой описывались события этих встреч, темы разговоров, что ели-пили. Во время встреч каждый что-то рисовал и в итоге получалось много смешных рисунков. Если у кого-то появлялись новые издания комиксов, показывали друг другу, обсуждали.

— Что дал вам этот этап жизни?

— Во-первых, много друзей: в студии я познакомился с Капрановым, Заславским, Иоршем, Колгарёвым, Ворониным, Велитовым и многими другими, общение с которыми оказало на меня благотворное влияние.

– А с чем был связан Ваш уход из КОМа?

Фрагмент из комикса «Голем»,

опубликованного в польском сборнике Sity Stories

— Нельзя сказать, чтобы я ушел оттуда. Просто с временем у всех начали появляться новые интересы, а в серьезный коммерческий проект студия так и не превратилась. Потом у многих появились семьи, поэтому стало сложнее встречаться или устраивать что-то у себя дома. У меня возникла необходимость больше времени посвящать семье, больше стал рисовать на заказ для издательств и журналов.

— Что Вы рисовали для издательств?

— В основном это была книжная иллюстрация к художественным произведениям таких авторов, как Конан Дойль, Лавкрафт, Стивенсон и т.д…

— Насколько мне известно, вы успешно сотрудничали и с иностранными изданиями…

— Да, было несколько таких проектов. При посредничестве издательства «Прогресс» я сотрудничал с итальянским журналом Comic art. Там был опубликован мой комикс «Прорыв» (1989 г.) Потом еще были публикации в словацком Stripburger’е, в польском сборнике «Городские истории», где были совмещены два блока с работами польских и русских художников. В чешском журнале Aargh! И в двух английских антологиях мировых комиксов: «Гигантская книга лучших комиксов про зомби» и «Гигантская книга лучших комиксов о войне», куда мои работы попали после того, как редактор-составитель этих книг нашел мои работы на сайте Аёшина, «Комиксолёте». Историю «Мертвец», «Корабль мертвецов» и «Зомби» переводил Хосе Аланиз.

Отдельная история – наше с комовцами участие в шведском журнале Galago. Галаго – это название лемура. Один знакомый художник, узнав, что я занимаюсь комиксами, сказал, что у него есть приятель, пресс-атташе по культуре в шведском посольстве, и он тоже интересуется комиксами, и у него есть друзья, создающие этот журнал Galago. И он хочет с нами познакомиться поближе. С этого всё и началось: мы ездили к ним, они к нам; завязалась дружба. Мы даже издали отдельным сборником шведские комиксы на русском языке. А половину одного из выпусков своего журнала они посвятили КОМу.

— Ну, в этом контексте необходимо упомянуть также и Вашу книгу «Мастер и Маргарита» по Булгакову…

— Да, и это было. Вообще с «Мастером и Маргаритой» история получилась странная.

Мастер и 
Маргарита

Существовало такое издательство – «Театр». И однажды к нам обратилась редактор из этого издательства, предложила сделать книгу по мотивам романа Булгакова. Я согласился, сделал пару набросков, им понравилось. Мне дали сценарий где-то на пять страниц. А в дальнейшем сценарием занимался Михаил Заславский. Потом у издательства возникли какие-то сложности с правообладателем, неким наследником Булгакова. А после они просто исчезли. Через несколько лет мы пытались разыскать это издательство, но никаких следов не нашли.

Спустя почти десять лет с идеей об издании этой книги к нам с Михаилом обратилось французское издательство…

К тому моменту книга была уже давно готова, и скоро вышла в свет.

— Как выглядел сценарий и как долго вы работали над книгой?

— Михаил описывал, что должно происходить, и реплики. Раскадровка придумывалась по ходу работы. Важно было, чтоб разворот выглядел понятно и красиво. Персонажи, в общем-то, я представлял себе сразу, поэтому никакой долгой прорисовки образов не было, я сразу рисовал готовые персонажи.

— А кто-нибудь из знакомых становился прообразом для Ваших персонажей из «Мастера и Маргариты»?

— Да, в некоторых кадрах я нарисовал самого себя, Заславского, Савченкова, Егорова…

Я и в других работах иногда рисую знакомых и родственников. Это необычно и весело, когда открываешь газету или журнал, а там знакомые лица!

— Вообще с кем проще работать, с отечественными издателями или с иностранными?

— Пожалуй, с иностранными. Они относятся к художнику с большим пониманием, дают больше свободы для самовыражения. Например, могут много обсуждать будущий комикс, но, когда все нарисовано, принимают как есть. А наши редакторы часто требуют исправлять готовый рисунок, хотя я как художник вижу, что они неправы. Раньше я пытался спорить или отказывался работать дальше. Теперь такое позволяю себе все реже, нужны деньги.

— Какова, на Ваш взгляд, роль сценарист в комиксе?

— Раньше для меня в комиксе на первом месте был рисунок. Теперь наоборот, Считаю, что главное – сценарий, ведь комикс – это, прежде всего, история.

Я работал с разными сценаристами и по-разному. Но особых трудностей не возникало.

Хроника военных действий

А если не было сценариста?

— Тогда брал за основу существующее литературное произведение. Так возникла «Хроника военных действий» (1990 г.) по роману «На западном фронте без перемен» Э.-М.Ремарка. Прочитав произведение, я сразу представил себе этих персонажей и как все должно выглядеть.

— А вот «Нехорошее товарищество» (2003 г.) как получилось?

У этой истории особая судьба. Пожалуй, это единственный комикс, к которому есть эскизы персонажей. История готовилась специально для журнала «Большой город». Меня пригласили в редакцию, было лето и надо было придумать какую-то актуальную историю. Тогда как раз популярной темой были дачные конфликты. Вот мы и придумали историю, как семья решает снять дачный домик на лето, и попадает в жуткую историю с соседями-монстрами.

Нехорошее товарищество
Фрагмент из комикса «Нехорошее товарищество»

— А как складывалась работа?

Нехорошее 
товарищество
Эскизы персонажей для комикса

«Нехорошее товарищество»

— Журнал выходил раз в неделю. Значит, я приходил в понедельник. Сценарий очередного выпуска придумывали всей редакцией. Потом за день я рисовал страницу и приносил обратно.

К сожалению, финал у этого комикса получился скомканным. К осени главред уволился, всю редакцию разогнали. Журнал стал другим. Я попросил, чтоб мне позволили хоть как-то закончить комикс. Ну и сделал последний выпуск, где это «нехорошее товарищество» прикрывают наконец. Жалко было расставаться с этой историей.

— Как возник комикс «Марс-2146» (1990 г.)?

— Однажды сделал из бумаги жука. Он получился очень странным, и я подумал, что в нем кто-то мог бы жить. Так постепенно придумались и все остальные персонажи, а потом подвернулась и подходящая история из книг Брэдбери. Я всегда любил Брэдбери.

Марс-2146
Фрагмент комикса «Марс-2146»

Я вообще люблю работать с разными материалами и объектами, делать что-то в разных техниках. Иногда они сами становятся рассказчиками историй для комиксов. Например, у меня есть фигурки из разных металлических мелочей. Потом они оживают в комиксах как летающие тарелки и т.п. или наоборот.

 Также на основе некоторых моих персонажей делаются коллекционные оловянные солдатики.

— Ваше увлечение военной темой – еще со времен КОМа?

— Да, тогда с некоторыми комовцами я участвовал в клубе «РККА». Ездили в Бородино, участвовали в реконструкции сражений. Был случай, когда мы приехали на слет реконструкторов во Францию, это был юбилей высадки союзников в Нормандии. Все были во французской, английской и немецкой форме времен Второй Мировой, а мы – в советской, что озадачивало местных жителей.

— Кто Ваши любимые художники?

— Густав Доре, Рокуэлл Кент и Серджио Топпи.

— Почему?

— Нравится, и всё.

— А в своем творчестве что Вам больше всего нравится?

— «Сказки о будущем» (2003 г.). Во-первых, там хорошие, лаконичные истории. А во-вторых, мне нравится эта манера рисунка: все очень строго, схематично, построено на отношениях темных и светлых пятен.

Сказки о будущем
Из «Сказок о будущем»

— Кстати, в Ваших работах вообще все очень графично. Насколько мне известно, есть только одна цветная работа – «Пещера» (1991 г.).

— Есть еще «Пионерская правда. Horror», которая была нарисована для «Эдванс-пресс», и пока ещё не опубликована. Цвет в комиксах я действительно не люблю. Он редко бывает удачным, часто съедает многое в рисунке, отвлекает. Я вообще вижу комикс черно-белым, графичным.

— А над чем Вы работаете сейчас?

— Сотрудничаю с детским журналом «Геолёнок» и газетой «Ступени Оракула». Для «Ступеней» делаю иллюстрации к их мистическим рассказам. Надо сказать, это бывает очень увлекательно. Один из рассказов настолько понравился, что я нарисовал комикс на его основе. Потом мне стало неудобно перед автором рассказа, что я воспользовался ее идеей. И я узнал ее адрес и выслал немного денег, чтобы извиниться за свое деяние.

А еще – вот нарисовал новый комикс «Зов Ктулху». Эту историю я предложил Дмитрию Яковлеву, и он вроде бы хотел опубликовать ее, видимо, в каком-то выпуске «ЧПХ». Это история одного выдуманного персонажа. Причем началось все с окрестностей моей дачи. Я сделал там несколько фотографий, они потом были использованы в комиксе. Показалось, что в этих местах могла бы случиться какая-то история. И тогда возникла идея поместить туда странного человека с серпом и в маске Буратино. Он лезет на старую заброшенную водокачку. И оказывается, что там не водокачка, а его космический корабль спрятан, а сам он – инопланетянин. Ну, потом его засекли спецслужбы и пытаются сбить… На самом деле, это существо я придумал гораздо раньше, он мелькает ещё в «Пионерской правде», да и в «Нехорошем товариществе», кажется, он тоже есть. И вот теперь пробил его час.

Зов Ктулху

Этот комикс – выдуманная биография выдуманного существа. Мне он близок чем-то.

– Кстати, в этом году Вы – Специальный Гость санкт-петербургского фестиваля «Бумфест», нынешняя тема которогоистория и автобиография в комиксах. В этом контексте ваше там участие, наверное, не случайно?

– Ну, возможно, организаторы фестиваля считают, что мои комиксы биографичны… Однако это не так. Мой «Калейдоскоп», например, никак не связан с моей жизнью. Я вообще редко использую биографические мотивы в своих работах. Мне нравится рассказывать истории, описывать жизнь персонажа. Иногда это выдуманные существа, иногда — исторические личности. Так в 1991 году по заказу издательства «Прогресс» делал комикс о жизни маршала Жукова. Для издательства «Русский язык» − книгу «Цари» и комикс «Москва-Ванкувер», это история о героях Арктики…

Георгий 
Жуков
Разворот комикса «Георгий Жуков»

– А вообще, вы частый гость комикс-фестивалей?

– Участвовал в КомМиссии, стал лауреатом. Почти поучаствовал в польском фестивале комиксов в городе Лодзь. Теперь – Бумфест…

– Что значит «почти»?

– Дело было в 2005 году, меня пригласили поучаствовать в этом польском фестивале, и я выслал им свою конкурсную работу. Но получилось, что вместо положенных 8 полос выслал 10, а это не соответствовало правилам, и всё сорвалось. Конечно, это было странно, ведь организаторы, в общем-то, наши друзья, мы давно знакомы, но правила нарушать никто не стал.

– Расскажите, что вы ждёте от нынешнего фестиваля в Питере?

— Я там, на фестивале, ещё ни разу не был, интересно посмотреть, что это; окунуться в иную атмосферу… Думаю, всё станет ясно в процессе. К тому же, во времена учёбы в училище, там целый месяц проходила практика по истории искусств. Хотелось бы оживить воспоминания.

– И на последок вопрос, интересный, наверное, начинающим. На ваш взгляд, что надо, чтобы стать хорошим комиксистом?

— Надо уметь рисовать: знать анатомию, законы композиции. В общем — начинать с азов, как любой художник. У многих современных комиксистов, к сожалению, всё происходит наоборот. Но это незнание не скрыть даже за рисованием абстрактных персонажей.

Вопросы задавал Александр Кунин специально для журнала “Хроники Чедрика # 5″

Марк Саньоль: «Читать BD – это нормально для образованного француза»

1 Comment

Марк СаньольДевятое искусство популярно во всём мире, а истинной родиной комикса является Европа (вовсе не США, как многие привыкли думать). Однако в России европейские и французские комиксы представлены слабо, многих персонажей россияне знают только по кино и мультфильмам. Мы решили обратиться в Посольство Франции, чтобы побольше узнать о том, что во Франции думают по поводу развития культуры комиксов в России, и как смотрят на популяризацию российских комиксов во Франции. На вопросы отвечалМарк Саньоль, руководитель книжного отдела посольства Франции в России.


Александр Кунин: Здравствуйте, Марк! Вам, конечно же, известно, какое положение сегодня занимают комиксы на российском книжном рынке. А какова роль рисованных историй в системе французского книгоиздания?

Марк Саньоль: Во Франции есть множество издательств, которые специализируются на рисованных историях (bande dessinee, или БД, как это называется во Франции). Дело в том, что у нас БД имеет высокий статус – на одном уровне с другими видами искусства. В развитии БД большую роль играют комикс-фестивали: в Ангулеме, Бастии, Париже, в других городах. И, конечно же, сам Ангулем – самый известный мировой центр комикса. Там есть и музей комиксов, и школа. Подобные школы комикса есть также в Страсбурге, и, конечно, в Париже – масса школ и училищ, где специально обучают рисованию комиксов. Во Франции БД читают и дети, и взрослые, и эта традиция существует уже давно. У французского комикса большая история, которая и сегодня имеет достойное продолжение.
Михаил Хачатуров: Вот именно поэтому мы решили с самого начала обратиться именно к французскому опыту, ведь нигде в мире нет такого удачного слияния в комиксе текстовой и изобразительной составляющей.

АК: Для французов комиксы – это, прежде всего, изобразительное искусство?

МС: Не только. Это еще и литература. Хорошие авторы БД воспринимаются так же, как и хорошие писатели. Конечно, не каждую работу можно назвать серьёзным, хорошим комиксом. Но несомненным авторитетом у читателей пользуются именно такие произведения, где и текст, и изображения одинаково высокого качества. Примером служат книги об Астериксе и Обеликсе. Диалоги из Астерикса очень популярны, известны по всему миру, стали уже частью национального фольклора в разных странах. И я считаю, что БД (обычно, но не всегда, конечно) – это хорошая, качественная литература.

Марк Саньоль, лекция во Французском посольстве
АК: Когда БД только появились, французы, наверное, не сразу восприняли такую литературу. Были какие-то сложности в развитии этого вида искусства?
МС: Конечно, были сложности. Потому что и во Франции был широко распространён стереотип, что привычная литература лучше. Но постепенно искусство комикса развивалось, возникали новые формы, приёмы, смыслы… Художники и писатели – авторы БД – много и серьёзно работали, боролись за своё видение мира, прежде чем их труд получил такой высокий статус как теперь. И сегодня совсем не зазорно сказать, что читать БД – это нормально для образованного француза. И нет никакой проблемы, когда классические тексты находят своё отражение в комиксе.
АК: А не наблюдается ли того, что БД постепенно уступает позиции другим видам визуального искусства, например, кино, мультипликации и т.п.?
МС: Думаю, это особенность сегодняшней эпохи, когда любое хорошее, популярное произведение стремятся экранизировать. Это касается не только комикса, но и традиционной литературы.

МХ: Но нет ли в этом угрозы для существования комикса вообще, в его бумажной форме?

МС: Не обязательно, ведь всё-таки без изначальной «бумажной» (т.е. материальной) формы никогда не будет и кино. Образованному читателю или зрителю важно знать основу, художественную почву произведений синтетического искусства, такого как кино. Но даже если это и угроза, то тогда она касается и всей литературы.

МХ: То есть и в этом случае комикс развивается по законам литературы?

МС: Думаю, да.

АК: Сейчас во всём мире растёт интерес к манге. Насколько она популярна во Франции? И представляет ли, в свою очередь, угрозу для bande dessinee?
МС: Я, честно говоря, не могу сказать точно, каково место манги во французском книгоиздании. Знаю, что интерес есть, но не могу сказать, какой он. Думаю, во Франции велико значение традиционных, отечественных комиксов. Может быть, когда-нибудь положение и изменится, но не сейчас.
АК: Давайте перейдём к следующему вопросу. Расскажите, как Франция реализует культурную политику в области bande dessinee в других странах?

МХ: И реализует ли за пределами франкоговорящего мира?

МС: Пожалуй, эта политика не особо отличается от системы поддержки французской литературы за пределами Франции вообще. Мы поддерживаем перевод произведений французских авторов на другие языки. В том числе и перевод авторов bande dessinee. Но мне не известно о существовании программ специальной поддержки БД. Это лишь часть общей программы.
Например, в России функционирует программа «Пушкин», нацеленная на поддержку перевода и издания на русском языке работ французских авторов – не только современных, но и классических. Если российское издательство хочет перевести на русский и издать произведение французского автора bande dessinee, и это нам кажется важным для французской культуры, то мы поддерживаем такие проекты. Например, это касается издания работ Давида Б., планируемого издательством «БумКнига». А несколько лет назад мы поддержали издание приключений Тентена…

АК: Хотелось бы узнать об этой программе подробнее.

МС: «Пушкин» — это программа, которая существует уже почти 20 лет. Она нацелена на поддержку издателей, переводящих и публикующих произведения французских авторов. Преимущественно она поддерживает переводы художественных произведений, гуманитарные проекты.

АК: То есть, вы не инициируете какие-то издания, а просто поддерживаете существующие инициативы?

МС: Ну, конечно, иногда мы и сами советуем что-то.

АК: Есть какие-то авторы, которых вы хотели бы видеть изданными в России?

МС: Давид Б. (David B.), о котором мы уже говорили. Эммануэль Гибер (Emmanuel Guibert), чью выставку мы видели в Петербурге, на «Бумфесте-2009». Кроме того – Сфар (Joann Sfar), Франсуа Скойтен (François Schuiten), Энки Билаль (Enki Bilal). Много можно назвать достойных авторов.

Французский культурный центр, кстати, тоже принимает большое участие в продвижении французского комикса в России, помогая в организации мероприятий «КомМиссии».
МХ: О да, как я подсчитал, в России (во многом благодаря участию Французского культурного центра) уже побывали шесть лауреатов Гран-при в Ангулеме: Мёбиус, Билаль, Франсуа Бук, Режис Луазель, Марк-Антуан Матьё и Паскаль Рабатэ. Это, можно сказать, фантастический результат.
АК: В России интерес к французской культуре достаточно высокий. А есть ли какие-то другие страны, где французская культура в целом, и bande dessinee в частности, занимают столь же важное место в национальной жизни?
МС: Думаю, да – в Европе, в Латинской Америке. В России интерес выше, чем в англоязычных странах. Я хорошо знаком с Германией, там тоже высок интерес к французской культуре, но здесь, думаю, он все-таки выше.
МХ: В России, как и в Советском Союзе, Франция всегда выделялась на фоне других стран. Россияне всегда активно интересовались и французским кино, и музыкой, и литературой…
МС: Да, и я был удивлён тем, что здесь в разных публичных местах можно услышать французскую музыку!
АК: Вы сказали, что во Франции есть и школы, и фестивали комиксов, и издатели – целая индустрия. Как вы считаете, что нужно делать в России, чтобы и у нас была развитая индустрия?
МС: Тот факт, что в России есть два международных фестиваля комиксов – это уже большое дело. Значит, интерес публики к комиксам растёт. Но ещё очень важно, чтоб была и поддержка государства.
У французских издателей, нельзя этого скрывать, есть большой интерес к такому новому явлению, как российские комиксы. Во Франции издают работы таких российских авторов, как Маслов, Акишин, Ерёмин – правда, они почти совсем не известны на своей родине.

Марк Саньоль, лекция во Французском посольстве

 

Думаю, вашим издателям надо обратить внимание, что на российские международные фестивали комиксов приезжают представители иностранных издательств и фестивалей, с которыми можно напрямую вести дела по совместному книгоизданию.
И конечно, для искусства комикса такой журнал как «Хроники Чедрика» — это большая поддержка. Важно, чтобы развивалась дискуссия вокруг темы комикса. И конечно, в журнале должны публиковаться и сами комиксы.
АК: Спасибо за добрые слова, мы будем пытаться установить в журнале своего рода баланс между комиксами и аналитическими статьями. И постараемся, чтобы в этой системе школа европейского комикса была представлена достойно. Например, в номерах 2010 года планируем открыть специальную рубрику под эгидой «Года Франции в России», в которой будем рассказывать об истории французского комикса и показывать работы лучших его представителей.
МС: Хочу обратить ваше внимание, что в рамках «Года Франции в России» наше посольство организует «Литературный экспресс “Москва-Владивосток”». Более 20 французских писателей проедут по всей России, для них будет много экскурсий по разным городам. И среди этих писателей будет один автор БД – Крис. По итогам путешествия писатели создадут свои новые произведения в прозе и комиксах.
АК: Пожалуй, «Литературный экспресс» даст много нового не только французским авторам, но и российской общественности.
Вопросы задавали Александр Кунин и Михаил Хачатуров,
специально для журнала «Хроники Чедрика # 8»

Интервью с Николаем Масловым

1 Comment

 

.Сейчас скажу красиво:
хочешь быть мастером, макай свое перо в правду.
Ничем другим больше не удивишь.

В.Шукшин

 

В 2004 году к Николаю Маслову пришла мировая известность. Его комикс-автобиография была издана почти одновременно на английском и французском языках и попала на полки книжных магазинов большинства англо- и франкоязычных стран, даже в Скандинавии можно было найти его книгу. Но не в России. Здесь Николай Маслов – человек, о котором говорить не принято.

После двух московских выставок, инициатором которых выступил Французский культурный центр, наступило время молчания. Дмитрий Яковлев – первый, кто решил изменить эту ситуацию и вспомнить о художнике. И теперь, в сентябре 2009 года, в рамках фестиваля рисованных историй «БУМФЕСТ», любой желающий сможет увидеть художника, задать ему вопросы, посмотреть работы Маслова на его персональной выставке.

Отчасти руководствуясь личным интересом, отчасти – в рамках программы информационного партнёрства с БУМФЕСТом, мы решили пообщаться с художником.

Мы оказались первыми из России, кому Николай даёт интервью! Предлагаем вашему вниманию некоторые фрагменты из этой беседы.


Командировка домой

ХЧ: …В тусовке российских комиксистов Вас встретить нельзя. Почему? Это обусловлено какими-то личными взглядами?

НМ:

Пожалуй, нет. Причина в другом: я начинал всё самостоятельно, в одиночку. И, в общем, теперь уже чувствую эту автономность сознательно: начав всё с нуля, теперь я стал вполне самодостаточным и в художественном, и в сценарном плане. Мне не нужна тусовка.
К тому, что в Москве проходят комиксные мероприятия, и меня туда не приглашают, отношусь спокойно.

ХЧ: Но ведь Вы участвовали в «КомМиссии» 2005 года…

НМ: В 2005 году? Тогда вот какая ситуация была: меня пригласили на стажировку в Ангулем. Там при Музее комиксов есть великолепно оборудованная мастерская, куда музей и Французский национальный центр Книги приглашают на свой выбор каких-то понравившихся художников.
Я работал там с апреля по июнь.

ХЧ: И что же там были за условия?

НМ: Дали средства на проживание, материалы для работы, разместили в общежитии…

Соседом по общежитию должен был быть американский комиксист Джон МакГрейн. Но перед самым моим приездом он по своим обстоятельствам срочно вернулся в Америку. В итоге в пятиэтажном общежитии (пристройка к зданию Музея комиксов) я жил один. Было немного не по себе. Я жил на пятом этаже в большой полукруглой комнате с множеством окон из которых открывался дальний вид.

В мастерской я должен был работать с двумя очень общительными и благожелательными французскими художниками. Мастерская представляла собой большую комнату, весьма условно поделённую на три сектора. В каждом из них был компьютер, сканер, планшет – словом, полный набор техники для работы и общения. Был там и гигантский чертёжный стол с возможностью разных углов наклона для работы. В общем – идеальное место для современного художника комиксов. Увы, я работал по-старинке… И, деликатно извинившись перед руководством мастерской, стал работать в своей комнате в общежитии. Купил в художественном салоне небольшой настольный этюдник.

ХЧ: Какова была цель этой стажировки, и польза для музея и мастерской?

НМ: Возможно, эту поездку помогли организовать мои издатели, я не знаю. Все месяцы в Ангулеме я работал над второй книгой, «Сыны Октября».

Так вот, когда я находился там, руководство мастерской сообщило, что позвонили из Москвы. Вероятно, у нас тогда никто не знал, кто я такой… а может, вообще думали, что я француз. Меня хотели пригласить из Ангулема в Москву на три дня, с обещанием всё оплатить: и проезд, и проживание, и возвращение в Ангулем. Но официального приглашения я так и не получил.

История одной истории

НМ: …Идея сделать мою книгу возникла где-то в начале 90-х. Мне захотелось поделиться своим личным жизненным опытом.

Родился и вырос я в Сибири, в Новосибирской области. И с молодости видел много людей, которые не умели ни писать, ни рисовать. Моя книга – это отчасти работа и за этих людей, чьи судьбы развивались очень витиевато, драматично. Наверное, истории каждого хватило бы на мировой бестселлер.
Не размениваясь на эпизоды, я решил весь этот опыт спрессовать в одной работе, сосредоточившись на основной драматической идее.

ХЧ: Почему была выбрана именно форма комикса, и именно этот жанр?

НМ: Я очень люблю рисовать, с малолетства. А писательского опыта у меня практически не было. И когда возникло желание рассказать свою историю (а именно это желание было главным стимулом), начал делать то, что было ближе.
Это на самом деле адский труд – делать комиксы. Далеко не все графики берутся за этот вид изобразительного искусства, – слишком много внимания, усидчивости и времени требует он к себе. А вот денег он приносит не так много, как может показаться. На комиксах зарабатывают большие деньги буквально единицы. К их числу я не отношусь.

Занимаясь рисованными историями, нельзя замыкаться. Надо видеть свою работу в контексте мирового искусства, надо быть образованным человеком! Образованность должна стать почвой, подспорьем творчества. А не средством для самопродвижения. Поэтому, к примеру, если на «КомМиссии» я вижу копии Тарди, выполненные российскими авторами – это не то, чем можно гордиться. Когда серьёзный издатель или коллекционер будет выбирать между русской копией Тарди и оригиналом, он всё равно выберет оригинал.

В комиксе главное – что ты хочешь рассказать, донести. Важна история. Она и должна быть главным стимулом. Что является стимулом для многих наших комиксистов, я просто не понимаю. Заработок? Публикации? Нужно в первую очередь думать о том, что хочешь рассказать, о работе. Если сантехник закончил работу и отдыхает, то для комиксиста нет отдыха, он живёт рисунком и постоянно должен работать над собой, над своим мастерством.

У меня свой подход к комиксу, и не совсем классический. В европейском понимании это – когда над рисованной историей трудятся сценарист, художник, колорист… Я всё делаю в одиночку, причём в первую очередь меня интересует зрительный ряд, а текст идёт как нечто вспомогательное, то, что я не смог передать графикой.

Иду от события к событию, пытаясь воссоздать хронологию.

ХЧ: То есть, Вы отдельно рисовали разные события, и, может, даже в разное время. Иными словами, то, что в книге будет в конце, могло быть нарисовано раньше других сцен?

НМ: Да, конечно. Что-то вспоминалось по ходу…

ХЧ: А сколько времени потребовалось, прежде чем Вы поняли, что уже можете заявить о книге? Или, как только Вам пришла идея в середине 90-х, так вы сразу всё и выдали?

НМ: Когда я сделал где-то треть книги, причём в карандашных эскизах, — ну, это естественно, сначала делаются такие схематичные эскизы, — у меня возник справедливый вопрос: будет ли это какому-то издателю интересно? То, что интересно для меня?

Один мой знакомый часто общался с французами, по рабочей необходимости, и я попросил его познакомить меня с кем-то из Франции. А к этому времени у меня уже был список с координатами французских издательств, которые выпускали комиксы. А ещё было написано типовое досье, синопсис книги, её краткое содержание, чтобы разослать издателям.

Такой француз нашелся. Это был деловой человек, бизнесмен, однако он выискал время (хотя кто я для него?) – и за свои деньги (а я потом узнал, сколько стоит парижское такси!) лично развозил мои резюме по всем издательствам. Из большинства мне пришли деликатные отказы, ответ был приблизительно такой: вы замечательный в том-то и в том-то, но, к сожалению, ваш проект не вписывается в нашу издательскую программу.

Потом, в начале 2000-х, во Французском центре была презентация русского издания одной из серий с приключениями Астерикса. Там я познакомился и с Мишей Хачатуровым, и с одним человеком, французом. Работа ему сразу понравилась. Мы стали сотрудничать, и вскоре моя книга вышла во Франции.

ХЧ: А как складывались отношения с отечественными издателями? Ведь сначала вы наверняка хотели опубликовать свои работы на родине…

НМ: Пообщавшись с некоторыми знакомыми авторитетными людьми, которые достаточно разбирались в российском издательском мире (и к мнению которых я прислушивался), я понял, что здесь у меня мало шансов быть изданным.

Николай Маслов и Марьян Сатрапи

ХЧ: Вы, наверное, знакомы с другими европейскими художниками, работающими в жанре автобиографического комикса?

НМ: Вы знаете, я, сам того не желая, попал в некий авангард, который набирает силу где-то уже около десятка лет. Это не «микки-маусы», а настоящие жизненные истории, главное в которых – живой человек, с его реальными эмоциями, чувствами и переживаниями. Взять, к примеру, последний комикс Марьян Сатрапи «Курица со сливами», – эту книгу я специально купил во Франции, – удивительно, но даже не надо знать языка, чтобы пережить то, что хочет донести художник…

ХЧ: Как Вы познакомились с Сатрапи?

НМ: Меня пригласили из Ангулема на Корсику, там был фестиваль комиксов – если не ошибаюсь, уже двенадцатый по счёту. И Сатрапи также была среди гостей. Мы познакомились на вечернем фуршете, который был после дневных мероприятий.

ХЧ: Она уже знала о Вас?

НМ: Да, она сказала, что мою книгу уже видела где-то; хорошо о ней отозвалась, что было крайне приятно. Правда, я на тот момент её книг ещё не видел. Впоследствии знакомство с творчеством Сатрапи начал с «Персеполиса», её главной работы, прочитал все четыре тома. Вот видите, в этой книге чувствуется, что всё это в человеке так «нагорело»: когда под запретом само естество личности, когда чувственная натура сталкивается с грубым и беспринципным миром, – комикс становится своего рода актом протеста.
Вот так было и у меня. Когда видишь беспробудное пьянство, когда в Сибири 70-х каждое утро возле ларьков валялись люди (последствия ночных драк), когда дедовщина в армии, когда люди не имели возможности реализовать свой талант и способности и иметь за это достойное вознаграждение – поколение нынешнее, не зная ничего об этом, не способно о таком даже и слышать. Это надо знать, видеть, пропустить через себя – и после всего ещё и захотеть рассказать. У Сатрапи это получилось великолепно. Она через частные личные случаи своей жизни обобщает чуть ли не судьбу всей страны. Это надо уметь.

 

Техника, или Путь к себе

ХЧ: В нашей беседе мы часто затрагивали вопросы техники, говорили о пути, который проходит художник в поисках собственного стиля. Как Вы пришли к своей технике, через что, какие были образовательные моменты?

НМ: Всё началось, конечно, в детстве. Когда рисовал на парте, когда учительница ругала за это… в конце недели она бросала на парту кусок хозяйственного мыла с тряпкой и говорила: «Маслов, пока не вымоешь парту – домой не уйдёшь». И я оттирал, а потом, на следующей неделе, всё опять повторялось. Потом все эти опыты несистематического рисования… потом я учился на худграфе в Новосибирске – это тоже была школа. Самым сильным было преподавание живописи и рисунка. Правда, живопись была не маслом, а гуашью. Я учился на учителя черчения и рисования. Но так получилось, что ни одного дня в школе не проработал.

 

 

ХЧ: После учёбы Вы наверняка экспериментировали с различными материалами в разных других техниках?

НМ: Естественно, обязательно! И тот художник, который не прошел своё испытание в разных техниках, не может быть хорошим художником. Нужно всё испробовать, чтобы найти то, что созвучно душе. Так получилось, что для меня это простой карандаш.
Но в комиксах всё равно важнее то, о чём говорю, а не как это делаю.

ХЧ: А то, что Вы не пошли преподавать в школу, – это было какое-то осознанное решение?

НМ: Нет, я пошел учиться, чтобы кухню художественную узнать, а не чтобы стать учителем. То есть цели были другие совершенно… и когда я понял, что способен рисовать не хуже других – это меня взбодрило.
А потом я много где работал, и везде я чувствовал себя человеком.

 

ХЧ: То есть, Вы, как писатель, просто ходили и выискивали себе натуру, с которой работать?

НМ: Просто эта тяга к рисованию была во мне всегда, и когда я от этого дела слишком сильно отдалялся, то стремился снова к рисованию вернуться. И в тот момент, когда желание созрело – слились воедино и умение рисовать, и пережитый опыт, и знание того, что есть рисованная история.

 

 

ХЧ: А из европейских авторов кто произвёл наибольшее впечатление?

НМ: Бук (François Boucq). Великолепный художник! Это классическая, идеальная графика. Причём есть впечатление, что он уже давно отказался от любых предварительных набросков.
Из авторов, занимавшихся биографическим жанром, – Жак Тарди, у него много исторических комиксов.
А вообще я хотел бы сказать, что к работам других авторов надо относиться с осторожностью. Есть большая доля вероятности, что либо графика тебя затянет, либо какие-то сюжетные ходы… а там уж недалеко до плагиата. Комикс-автобиография – это такой жанр, когда надо больше находиться в одиночестве и в тишине, наедине со своими мыслями.

* * *
Беседа с Николаем Масловым получилась живая и эмоциональная. Мы много рассуждали о технике, о художественном мастерстве, об истории нашей страны, о роли художника, об ответственности.

Некоторые идеи заставили как-то особенно задуматься. Например, идея о внутренней цензуре. Действительно, если в прошлом веке было время, когда над людьми довлел мощный полицейский аппарат, когда все боялись что-то сказать не так, сделать не так, подумать не так, – то теперь никакой внешней цензуры нет. Можно свободно выражаться на все некогда запретные темы. Но появилась нечто новое и гораздо более страшное. КГБ с Лубянки переехало в наши души.

Возможно, отчасти и с этим связано нежелание воспринимать работы Маслова, как часть нашей истории, как то, что надо понять и переосмыслить. А между тем, художник есть, и его работы изданы, а значит стали элементом мировой культуры.

 

 

В любом случае, замкнуться в фэнтезийном мире выдуманной «три-дэ» реальности, или смотреть на мир с чувством полной ответственности за него, пусть даже требующей титанических усилий над собой и жертв, – свободный выбор личности. Но когда этот выбор делает художник, от этого могут зависеть судьбы многих поколений людей. И об этом необходимо помнить.

С Николаем Масловым беседовал А.Кунин
Москва, 2009

8 мая 2010. Круглый стол для издателей и читателей

No Comments

Тема круглого стола: «Судьба манги в России. Манга как часть визуальной культуры»

Организаторы: Фестиваль «КомМиссия» и веб-журнал «Хроники Чедрика»

Ведущие: Александр «Чедрик» Кунин (главный редактор журнала «Хроники Чедрика») и Олеся Ольгерд (редактор журнала «Хроники Чедрика», куратор раздела «Манга»).

8 мая 2010. Круглый стол для издателей и читателей манги

Read More